Позывные услышаны - Рафаэль Михайлович Михайлов

И в этом бою Солодухин и Восков были с передовыми частями. Въезжая на улицы города, начдив сказал:

— Ну, Семен, ты не только истинный пролетарий, но и комиссар замечательный. Теперь попируем с тобой трохи… Постой, да на тебе лица нет!

— Лихорадка привязалась не вовремя, — ответил Восков. — Митинг в самый раз проводить, а всего трясет.

Каляева, узнав, что Воскову нездоровится, выхлопотала комнатку в соседнем здании с штабом, заставила Семена выпить несколько стаканов горячего чая, накрыла его двумя шинелями. День он беспробудно спал, к вечеру врач определил воспаление легких.

— Пару недель пролежите.

— Да так можно и мировую революцию проспать!

— Успеете, Восков. Без вас не начнется.

Но едва ушел врач, в комнату ввалился Таран. Глаза его, всегда веселые, смотрели тревожно.

— Говори, комиссар! — приказал Восков. — Что стряслось?

— Только что узнал… Кавалеристы с винных подвалов замки сбивают… Говорят, начдив разрешил… В городе беспорядки…

— Подожди. Где начдив? Где комбриги?

— Начдив устроил вечер для командного состава. Все там.

— Ясно. Слушай, товарищ Таран. Выдели лучших коммунистов, пусть немедленно возглавят патрульные группы и прочистят город. Всех пьяных бойцов — под арест.

— Есть! — Он метнулся к дверям.

— Подожди… Помоги одеться.

— Семен Петрович, нельзя вам.

— На пир хочу успеть. Дай, пожалуйста, сапоги. Сальма их в тот ящик спрятала, чтоб не убежал.

Ветер, кажется, совсем рассвирепел. Как наши конники. Аж с ног сбивает. Шел с трудом, держась за выступы домов, палисадники, заборы. Увидел группу людей в шинелях — они выкатывали из ворот большую винную бочку. Хрипло приказал: «Прекратить… Стрелять буду!». Разбежались, но он видел: стоят на углах и ждут его ухода. И снова двинулся, проклиная и зиму, и ветер, и свою простуду. Боясь упасть, начал отсчитывать шаги.

В зал вошел своей обычной четкой походкой. Быстро окинул взглядом собравшихся. Солодухин, завидев Воскова, махнул рукой оркестрантам, выскочил на середину зала и, лихо приплясывая, запел:

На столе стоит тарелка,

На тарелке пирог,

Николай пропил Россию,

А Деникин Таганрог.

Он сам придумал эту частушку и, гордо посматривая вокруг, ожидал аплодисментов. Раздались жидкие хлопки. Восков пересек зал.

— Товарищ начдив! — сказал Восков. — В городе беспорядки, много пьяных.

— Брось, — махнул рукой Солодухин. — Сегодня веселимся.

— Взломщики ссылаются на ваше разрешение, — с гневом продолжал военком.

— А что бойцы — не люди? — закричал Солодухин. — Надо и им отпраздновать победу над белыми гадами!

Лицо его побагровело, он выхватил из ножен шашку и лихо взмахнул ею в воздухе, будто резолюцию карандашом вывел.

— Солодухин приказал сегодня всем праздновать победу, и ты мне, комиссар, не указывай, что мне делать! Завтра будешь указывать, а сегодня порядок в Таганроге диктую я.

— Порядок. Революционный порядок, — тоже громко возразил Восков. — Но не беспорядок, не анархию, не грабежи. И отзывать в такое время командиров бригад и полков из своих частей я бы не стал на вашем месте, товарищ начдив. Даже ради праздничного ужина.

Солодухин заметался по залу, закричал:

— Воевать — так Солодухин! А отдыхать — так Деникину только можно. Оркестр, шагай к белым гадам…

— Остановись! Не позорь себя! — Восков к нему подбежал, схватил его за руку, сжал. — Я же это любя, Петро. Тебя любя! Честью тобой и нашей Красной Армии дорожа! Пойми!

Солодухин вдруг выпустил шашку из рук, сел на стул, обхватил голову:

— Любя, говоришь? Ч-черт… Кто там тебе набаламутил, что наши в подвалы винные полезли?.. Солодухина имя марать захотели?.. Ой, плохо мне что-то, Семен. Сердце уже два дня кусает какая-то ползучая…

Восков посмотрел на комбригов, они встали из-за столов, ожидая приказов военкома.

— Начдив заболел, — громко сказал Семен. — Вызвать врача. Временно командование дивизией возлагается на комбрига Николая Владимировича Куйбышева. Предлагаю командирам частей немедленно вернуться к своим бойцам и навести революционный порядок в городе.

Куйбышев сделал шаг вперед, но рапорта не отдал. Восков мягко положил руку на плечо Солодухина.

— Петро, люди ждут твоего решения.

Начдив вяло сказал:

— Все правильно, товарищи. Как и сказал военкомдив. Болен я… Двое суток не в себе, еле держусь на ногах…

— Есть принять временно командование! — доложил Куйбышев.

Командиры и оркестранты вышли. Они остались одни в большом, ставшим вдруг холодным и чужим им зале.

— Прости, Петро, — сказал Восков. — Иначе я поступить не мог.

Солодухин ничего не ответил, не поднял головы, и комиссар вышел. Еле ворочая ногами, Семен добрался до своего жилья. Каляева ахнула, увидев его посеревшее вдруг лицо.

— Кто тебе разрешил встать с постели, Семен?

— Обстановка… Закажи разговор с Реввоенсоветом…

Неделю температура не опускалась ниже тридцати девяти. Потом вдруг врач сказал, что кризис миновал и дело пойдет на поправку. Пришел Солодухин. Сел у кровати, в глаза не смотрел.

— Пришел прощаться, Семен. Подал рапорт. Командируют на Кавказский фронт. Так будет легче.

— Не знаю — кому легче. Привыкли мы с тобой, Петро, друг к другу. Да и дело у нас неплохо шло.

— Шло-шло, а вот как повернулось… Ты не подумай — я и впрямь больной ходил. Но оправдываться не буду. Проглядел.

— Да и я проглядел… Может, передумаешь?

— Не передумаю, — упрямо сказал начдив. — Ну, поправляйся. В ходе мировой революции еще встретимся.

— Встретимся. Дел на всех хватит.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ.

МОИ КОСТРЫ

— Когда мы снова встретимся? Как считаешь?

— Считаю, что с Победой.

Сильва порывисто встала с кровати, проверила, не болтается ли пистолетная кобура, поправила гимнастерку.

— Скоро за мной придут. Позывной на «после войны» не забыла?

— Не чуди. Он мне так же дорог, как и тебе. Заданий много?

Сильва счастливо вздохнула:

— На всю жизнь и еще половинку хватит.

Только что она побывала у полковника. Это был последний инструктаж перед вылетом. Полковник начал с того, что еще раз уточнил время выхода на связь, подтвердил прежние позывные, предложил застраховаться запасным, испанским, именем «Лючия».

В период, когда советские войска готовились к мощному наступлению от Черного до Балтийского моря, наши органы государственной безопасности разработали им в помощь широкий оперативный план. Группы особого назначения должны были быть заброшены на территорию, еще оккупированную противником, помогать Советской Армии в получении необходимой разведывательной информации, всячески способствовать срыву гитлеровских планов по эвакуации военных и промышленных грузов или угону на Запад гражданского населения, выводить из строя фашистские коммуникации, заблаговременно выявлять разведывательную сеть, оставляемую службами «Абвер», гестапо или «СД». Такие оперативные группы были подготовлены и для Прибалтийских республик.

— Вас, Сильвия Семеновна, сбросят севернее