Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

Внутри стояло плотное ровное тепло, как от хорошо протопленной печи, у которой только что прикрыли заслонку. На жар при простуде это было непохоже — тот бьёт волнами, а тут ровно, в фоне, греет в полсилы и явно может больше, если попросить. Прикольно. У меня под кожей завёлся собственный костёр, и кто-то невидимый время от времени подкидывает в него щепки.

Ещё вчера я кутался в этот же самый жилет на тренировке и грел ладони дыханием в перерывах. А сегодня шёл по улице нараспашку и думал, не расстегнуть ли ещё и ворот.

Бабка с мешком поравнялась со мной, скользнула взглядом и поджала губы.

— Мальчик, ты б хоть шапку-то надел. Простудишься ведь, дурья голова.

И, не дожидаясь ответа, пошла дальше, бормоча что-то про нынешнюю молодёжь, которой плевать на собственное здоровье.

По делу, кстати, говорила. Не про шапку, она для слабаков, а в целом по ситуации. Минус пять на улице, я в одном лёгком жилете нараспашку, и мне нормально. Вообще нормально, как будто за окном плюс двадцать и лето на подходе.

По-хорошему меня сейчас должно потряхивать. Уши должны гореть, нос краснеть, пальцы ныть, всё как положено нормальному человеку, который зимой шастает по улице в одной рубахе. А меня не трясёт. Даже мурашек нету.

Ощущение такое, будто внутри у меня сидит своя личная печка и тихонько себе гудит. На полшишечки работает, не в полную силу. Как будто сама соображает, что прямо сейчас жарить на максимум смысла нет никакого, и спокойненько придерживает обороты. Захочу греться сильнее, поддаст. А пока вот так, в фоне, на малом ходу, и мне уже нормально.

Сечь вокруг жила своей утренней жизнью, а я топал по Мостовой в сторону источников и пытался уложить в голове одну неприятную мыслишку, которая никак меня не отпускала. А мыслишка-то в принципе была простой: с братцем-то моим, Феликсом, что-то странное приключилось. И приключилось, зараза такая, ровно сегодня.

Ну ведь не бывает же таких совпадений. Я полночи рублюсь со зверолюдами в резиденции коменданта, утром пробиваю блок и пробуждаю родовой огонь, который мне в детстве запечатала какая-то таинственная мразь в плаще, — и тут же, буквально в нескольких улицах от меня, у родного брата ни с того ни с сего вспыхивает то же самое родовое пламя.

Которое, по-хорошему, и пробудиться-то должно было через несколько лет, на церемонии, как у всех приличных аристократов.

Хотя кого я обманываю… Ведь если верить воспоминаниям прошлого хозяина тела, у меня самого этот дар вылез в двенадцать, причём безо всяких церемоний. Так что вполне может оказаться, что ранние пробуждения это просто фамильная фишка Морнов. Ну, знаете, у одних в роду фамильное серебро, у других фамильная подагра, а у нас вот так, огонь лезет из всех щелей в самое неподходящее время.

Первая версия, которая лезла в голову, была про ту самую фигуру в плаще. Раз этот неизвестный когда-то приложил руку к блокировке моего дара, то он мог и с Феликсом провернуть что-нибудь подобное.

И тут меня вообще занесло. А ведь воспоминание, которое у меня тогда всплыло, начиналось с того, что двенадцатилетний Артём уже был в горячке, а значит к этому моменту его дар уже пробудился. А уже потом появился этот тип в плаще и его запечатал.

Но кто вообще сказал, что не его манипуляции и привели к пробуждению фамильного дара? Кто сказал, что у меня тогда всё произошло само собой, без посторонней помощи? Никто. Я просто взял и допустил, что сначала случилось естественное пробуждение, а уже потом пришёл этот тип в плаще и запечатал родовое пламя. А ведь с тем же успехом обе части могли быть его работой: сначала разбудил, потом погасил, потом отошёл в сторонку и стал наблюдать, что из этого вырастет.

И если у мужика реально такое хобби, то почему бы ему не повторить номер на Феликсе? Сначала разбудить родовое пламя, потом аккуратно его запечатать и отойти в сторонку — посмотреть, что вырастет. У всех свои увлечения. Кто-то рыбу ловит, кто-то по бабам ходит, а этому, значит, интереснее всего щёлкать фамильными дарами как выключателями.

Версия мне категорически не нравилась, да и звучала бредово даже у меня в голове. Но и в утиль её отправлять было рано.

«Господин Морн, не сочтите за дерзость, но я почти уверен, о чём вы сейчас думаете. И мне кажется, вы идёте не в ту сторону. Дело, скорее всего, в резонансе.»

Себастьян трусил у левой ноги и поглядывал на меня снизу вверх жёлтыми своими глазищами. Видимо, всё это время шёл рядом и прикидывал ровно ту же задачку, только со своей кошачьей колокольни.

«Чего, прости?»

«Резонанс. Дело в нём».

Я обогнул бабку с корзиной квашеной капусты и пошёл дальше.

«Себастьян, при всём уважении, но причём тут вообще наука? Резонанс — это когда мост идёт вразнос под строем или стакан лопается от голоса. Какое это имеет отношение к моему братцу?»

«Самое прямое. Мост, в вашей аналогии, — это спящий дар Феликса. А строй это волна, которая прошла через ваше ядро в момент пробоя печати».

Я задумался.

«Поясни.»

«Утром, когда печать треснула, из вашего ядра выплеснулась магическая волна невероятной мощи. Уж поверьте, я её через нашу с вами связь прочувствовал в полной мере. И, подозреваю, в радиусе нескольких сотен метров ваш огонёк знатно нашалил: накопители в амулетах подсадил, у соседних алхимиков зелья в банках забродили, фонари уличные, наверное, пачкой полопались. Просто люди этого пока не заметили, потому что светало, и фонари к утру и так гасли».

«А причём тут Феликс?»

«А при том, что резонанс штука избирательная. Чужому человеку ваша волна как мёртвому припарка, он её даже не почувствует. А вот по родной крови она бьёт прицельно. Особенно если у этой крови собственный дар уже подползает к выходу. У Феликса, господин Морн, он скорее всего уже был на грани пробуждения. Ещё полгода, может год, и ему всё равно пришлось бы проводить церемонию пробуждения. А тут как раз вы со своей волной…»

«То есть он бы и сам через год пробудился, а я ему просто помог это сделать пораньше…»

«Есть такая вероятность…»

Я прошёл ещё с десяток шагов и сложил у себя в голове картинку.

По всему выходит, что утром я решил по-человечески разобраться с собственным даром и посмотреть, как сильно улучшился мой основной дар. Пока разбирался, случайно зацепил печать, которую мне пять лет назад