Граф Рысев 2 - Лёха

— Вы просто меня грабите на ровном месте, — буркнул Быков. — А как же неприятие аристократами таких низменных вещей, как цены?

— Плати, не глядя? Это не для меня, — я покачал головой.

— Вы же граф? — Быков натянуто улыбнулся.

— Я ещё и художник.

— Сочувствую. Но к делу оплаты — это отношения не имеет. К тому же, люди искусства ещё больше, чем аристократы не глядят на сумму в чеках.

— Вот такой я неправильный граф, да и художник, как оказывается. — Я снял с шеи ключ и висящий с ним в связке медальон перемещения. — Первичная оценка. Вы мне описываете эти два предмета, а я оцениваю качество предоставляемых услуг. Разумеется, эта оценка будет бесплатной. Потому что про качества этих предметов я знаю всё.

— Давайте ваши предметы. И табуреточку вон ту, что у стеночки стоит, возьмите. Оценка — это долгий процесс. — Сказал Быков, надел на руки перчатки, я так полагаю, защитные, вытащил увеличительное стекло для глаза и склонился над предложенными мною артефактами.

Ключ он практически сразу отодвинул в сторону, с амулетом перемещения возился дольше. Наконец, он распрямился, потёр поясницу и посмотрел на меня.

— И что же вы, Порфирий Семёнович, можете мне сказать про эти вещи? — спросил я, забирая цепочку с артефактами, но убирать не спешил. Мне ключом ещё сундук открывать.

— Универсальный ключ рода. — Он кивнул на ключ. — Ничего особенного. Копия от основного, как и перстень на вашей руке. Открывает замки, запечатанные печатью рода, — он указал на нижнюю грань ключа. А я-то всё гадал, почему у него такая странная форма, с круглым основанием. Реагирует только на дар вашего рода. Кто-то посторонний активировать ключ, впрочем, как и печать не сможет, — скучным голосом произнёс Быков.

— Почему он работал до того момента, как у меня проявился дар и мне отдали перстень? — я вертел ключ в руке, а он не сводил с него взгляда.

— Так ведь это копия. Глава вашего клана, скорее всего, настроил его таким образом, — Быков пожал плечами. Мол, ну что ты привязался, это твоя семейная цацка, вот сам с ней и возись.

— Хорошо, — я кивнул. — Что можете сказать про это, — и я взял в руки амулет.

— Амулет перемещения, — сразу же сказал Быков. На этот раз в его голосе появилось больше интереса. — Очень тонка работа, и очень… Ограниченная, что ли. Почти настраиваемый стационарный портал. Ведёт из двух-трех не более мест в мире в два-три места на изнанке. Двусторонний, универсальный. Настройки все уже построены, нужно только активировать и окно открывается. Активация простая — направить дар в амулет в известном месте. Закрыть портал просто, нужно только отключить от подпитки дара, где-то через три минуты окно схлопнется. Работа кого-то из Кротовских. Только старая. А куда ведёт портал, в какую изнанку?

— Не ваше дело, — я мило улыбнулся.

— Понимаю, — кивнул Быков. — Каждому нужно место уединения. Подумать о жизни, поймать вдохновение.

Ну вот, я нашёл человека, который меня понимает. А-то не верят мне, когда я говорю, что на изнанке искал утерянное вдохновение целых десять дней по времени реального мира. То, что вдохновение найти не получилось — ну, тут такое, бывает. Зато потенциал развил. И магический и боевой, да и подкачался неслабо. Девочкам больше нравиться буду. Хотя, нет. Судя по моей прежней коллекции, девочкам от шестнадцати до условных сорока я буду нравится гораздо больше, если даже в ресторан заявлюсь с мольбертом. Странные существа женщины. А где сказки про то, что они любят сильнейшего? Ни хрена подобного. Женщины любят долбанутых и увлеченных, ну и иногда сильных. Вот и поди пойми, что им нужно. Иначе такие как Сусликовы не появлялись бы. Потому что он именно что сильный мужик, да ещё и мастером меча бы стал, если бы одна такая его не послала в пешее эротичное. Может быть, мой подход к женщинам был правильный? Вот только за это Ондатрова надо убить, он же своим ударом по моей башке всё мироощущение мне поменял, сволочь. Потому что я сейчас ловлю себя на мысли, что это немножко неправильно, то, как я жил. Моралистом меня сделал, крыса помойная.

— Очень хорошо, — размышлял я о несправедливости жизни не просто так. Я в это время открывал сундук. — С этим заданием вы справились блестяще, Порфирий Семёнович. Думаю, что, если каждая ваша консультация будет выстроена подобным образом, то это будет стоить тех тринадцати рублей, на которых мы остановились.

— Так мы же договорились на… — возмущенно булькнул Быков и тут же прервался, схватившись за сердце. — Бык, покровитель всех моих предков и меня неразумного, вы что натворили⁈ Вы как вообще додумались все артефакты свалить в одну кучу? Вам руки за такое обращение с ценнейшими вещами выдернуть надо! А перед этим всем ногти повыдергивать!

— И всё это сделать, когда я сижу на колу, — подсказал я, и Быков согласно закивал, явно поддерживая эту идею.

— Это немыслимо, такое кощунство, — сокрушался он, быстро перебирая артефакты и выкладывая их на столе отдельно друг от друга.

— Да я уже понял, что это неприемлемо, может быть, вы теперь мне расскажете, что именно здесь не так. И что вообще это такое? — я указал на прилавок, на котором в ряд лежали артефакты.

В основном это были накопители. Практически все кольца. Они были разряжены, и поэтому Быков уже не смотрел на меня так, словно я стейк из мраморной говядины прямо здесь начал жрать.

— Какая у них емкость и как их заряжать? — деловито спросил я, беря одно из колец, которые Быков после не слишком долгого осмотра отодвинул в сторону.

— Емкость стандартная примерно четвёртая часть резерва мага, который начнёт их использовать. Заряжаются все тоже стандартно. Надеваешь на палец и носишь в течение недели. Кольцо потихоньку собирает невостребованную энергию дара и накапливает в резервуаре. Расходуется по мере необходимости автоматически, когда источник мага становится пуст. — Будничным тоном произнёс Быков.

— И они все одинаковы? — уточнил я.

— Да, все одинаковы. Энергия наполненного резервуара не расходуется, но воспользоваться ею может только маг, чья энергия шла на зарядку.

— Замечательно. — Я надел один перстень на палец.

Остальные убрал обратно в сундучок. Дискомфорта не ощущалось, кольцо как кольцо. А дополнительный источник энергии всегда может пригодиться. А вообще, наличие такого количества накопителей и отсутствие в них энергии косвенно указывало на то, что Арсений магом был очень посредственным. Настолько посредственным, что даже портал без помощи накопителя не мог открыть дважды. Потому что вот этот кольцо, которое я надел, снято с его пальца.

На стойке осталось три предмета, один из которых Быков сейчас очень тщательно изучал. Он изучал его так тщательно, что я уже даже заподозрил подвох.

— Продайте мне эту вещь, — наконец, артефактор распрямился и положил на стойку увеличительное стекло. — Вам она без надобности, а я дам за неё целых, хм, пятьдесят рублей.

— Что это? — я пристально смотрел на него, а он, сжав губы выпалил.

— Ну хорошо, сто рублей и оценка всех остальных артефактов бесплатная, — выпалил Быков.

— Что. Это. — Раздельно проговаривая каждое слово повторил я вопрос.

— Это разделитель потоков энергии. — Нехотя ответил Быков. — Из крупного потока выделяется более мелкий, потом ещё мельче, и ещё… Вам этот артефакт не нужен, вы же сами говорили, что художник, а в Академии, насколько мне известно, со второго года обучения студентов обучают подобным техникам, которые позволяют вам добиваться совершенства в работах, в которых используется дар. А вот я подобной техникой не владею. Почему-то артефакторов такому не обучают. Как-будто мы рыжие и нам не нужны мельчайшие потоки дара для создания амулетов и других артефактов! А это тоже своего рода искусство, между прочим.

— Опишите другие, и я подумаю насчёт этого разделителя. — По сути он прав, мне эта штука не нужна. Я и свои потоки пока не слишком ощущаю. В следующем году, скорее всего, меня научат их выделять и манипулировать, а потом уже дробить на более мелкие. Хотя я не слишком понимаю, что в картине можно изменить с помощью дара. Особенно моего. Разве что сжечь её к хренам собачьим.

— А вы умеете торговаться, — Быков поцокал языком. — Пятьсот рублей. Наличными. Никаких чеков и ваш глава никогда не узнает, на какие мелкие шалости вы их потратили.

— Два оставшихся, что собой представляют? — процедил