Идем на Восток - Ольга Войлошникова

Стоп. А зачем им, собственно, сюда препираться? Со всеми своими отарами — на́хер они мне в замке нужны? Я захлопнула дневник, весь исчерканный мыслями и схемами, и пошла искать мужа.

Мой барон обнаружился в кузне с Андрингом и Никитой. Придумали опять очередную прибамбасину, чтоб доспех ещё ловчее снимался. Дело хорошее! А то поначалу, первые-то годы, приходилось детали на винты собирать. Ну, головняк же был, скажу я вам — что вздеть этот доспех, что снять! Я посидела и полюбовалась на троих работающих мужчин. В горне горел огонь, периодически бежала вода. Прям полный комплект! Некоторые специалисты утверждают, что медитативности также добавляет, если кто-то рядом считает деньги, но у меня как-то это не вызывает душевного отклика. Ну деньги и деньги. То ли дело огонь! И вода! И трое увлечённо работающих мужиков!

Пришла Лика, принесла мужу ужин в большой корзине. Села рядом.

— Так я и знала, что он не один! Я, правда, думала ещё Толь здесь.

Животик у неё был уже заметным. Когда они только успели? Он вечно в кузне, она то в полях, то в садах, то с мэллорнами носится… Хотя — эльфы же… спят, должно быть, мало. Ладно, чего это меня понесло в эльфийскую физиологию?

Мы накрыли поляну на круглом столике под навесом во дворе кузни и уселись впятером, как это называется в Сибири, «чаю попить». Помнится, когда моя бабушка была настроена хорошо попить чаю, в конце иногда было трудно дышать от объедения.

Я поделилась с народом своими соображениями. А что, одному мужу страдать от моих гениальных идей, что ли? И вообще, одна голова хорошо, а четыре — точно мутант. Пусть думают.

Ну вот, додумались мы до того, что неплохо бы всю эту толпу тормознуть и разобраться. Тем более что прибежал посыльный со вторым голубиным письмом, более внятным и подробным: о том, что «пятьдесят жён» — это не просто пятьдесят одиноких женщин. У каждой из них были дети, у иных по несколько. И за каждой повозкой двигалось до трёх десятков обслуги и рабов, все верхами, да коровы, да овечьи отары, да кобылицы с жеребятами… Весь этот табор прошёл мимо Лелино, перешёл мост через реку Славную и встал на ночлег, растянувшись на добрых два километра вдоль юго-восточного берега озера Карасик.

— Ну что, придумала, что с ними будешь делать? — немного ехидно спросил муж.

— Чтобы что-то придумывать, надо их сначала посмотреть, — резонно возразила я; немного ворчливо получилось, уж извините, — Гонца лучше пошли, чтоб с места не сходили, ждали нас.

— Нет. Гонца посылать не будем. Явимся пораньше, пока они с места не стронулись — нежданчиком.

Я поразмыслила. Действительно, это решение получше будет.

— Или так…*

*Люблю цитаты товарища Сталина

даже если они из анекдотов)))

Собственно, анекдот (короткая версия):

1937 год. Выяснилось, что снимают

фильм негожий, и в нем главный герой

с усами, как у Сталина.

Ну, Сталин и говорит:

— Всех расстрелять на съёмочной площадке!

Режиссёр в панике:

— Товарищ Сталин,

может, герою просто усы сбрить?

Секундная пауза

— Или так…

ПОМПЕЗНОСТИ

На самом деле, мы могли добраться до Лелино за час. Была у нас такая карета, Никита смострячил — педальная. Лёгкая, на велосипедном приводе. Её спокойно могли эксплуатировать и я, и даже Ванька. Просто не очень быстро — ну с обычной велосипедной скоростью, километров пятнадцать-двадцать в час, это если по дороге. Вова же, с его силушкой богатырской, выжимал все восемьдесят. Мог бы и больше, но тут уже я опасалась за целостность конструкции. Возникало только одно «но»: не стоило первоначально показываться перед своими новыми подданными в образе, так скажем, рикши. Азиатский менталитет, все дела… тут требовалась помпа.

Именно поэтому в ночь по дороге на Лелино выехал отряд дружинников — всех, которых мы смогли собрать. Даже на дежурстве в замке, на мостах и воротах остались очень гордые доверием ребята из старших юношеско-рейнджерских отрядов под началом Полины. Всё равно со всех сторон ничего подозрительного не происходило, а для перестраховки на случай неведомой хрени со стороны Иркутского портала достаточно было заблокировать мост через брод. Да и уезжали мы ненадолго — сутки, считай, потом часть народу смело можно назад отправлять. С отрядом пошли и наши лошади, и Боня, и телега с капустой — и, на всякий случай, Андле, потому что с Боней в отсутствии барона могут случиться всякие внезапности…

Зачем? — спросите вы. Я вот тоже сперва спросила. А всё почему? Плохо я разбираюсь в реалиях, например, той же Степи́.

Борай-хан тоже был одним из первых, иначе хре́на бы ему досталась такая силища.

Борай-хан был альфа-самцом. И имел пятьдесят жён. Не знаю, как уж он их имел под конец своего владычества, а сначала должен был вполне себе о-го-го. Если женой (а не просто так наложницей) считается родившая сына, по мы имеем (жёсткий минимум!) полтос сыновей. Девки в расчёт не шли, потому как за полноценных людей не считались.

А теперь предположим, что у некоторых жён Борай-хана могло быть два сына. Или три. Или, мать его, больше! К каждому сыну, не считая их мамаш, прилагались юрты, повозки, рабы, кони, люди и прочее, столь любимое сердцу Лермонтова. Тут мой мозг отказывался представлять эту картинку. Перезагрузить.

Короче, вся эта хренова туча народу по законам степи — теперь наша. И Вова собирался использовать её с толком. А для этого их надо было сперва впечатлить.

И именно для впечатления были и дружинники, и Боня, и флаги-вувузелы и вся прочая шняга. Проедут основную часть пути и даже отдохнут, а утречком мы их нагоним.

Новая Земля, Серый Камень — дорога в Лелино, 04.03 (июля).0027

Кельда

Карету к утру надраили, и стала она золотисто-блескучей и переливчатой, очень презентабельно.

Долетели мы как ветер. В голове у меня тоже был ветер — я до сих пор не знала, что и как им скажу.

Наряжали нас всей швейной мастерской. Прикид получился помпезный — круче некуда. Как будто как минимум шейха какого-нибудь собираемся впечатлить. По крайней мере, от золотых украшений мне было тяжеловато дышать. Я решила, что на длительные мучения не подписывалась, и временно сложила всю эту красотень в коробочку. Нет — в коробку!

В ногах лежала нежно-золотистая Теселли́*, двухлетняя алабайка, внучка Акташа. Для солидности и вообще.

*утешение, успокоение (туркмен.)

Сзади, на специальной собачьей платформе (где в старые времена были запятки для лакеев) сидели ещё трое её родственников, да не просто, а облачённые в специальный собачий доспех.

С пригорка открывался панорамный вид на интересующую нас часть бе́рега. Как они всей этой первомайской демонстрацией влезли-то в два километра?.. Всякой скотины было до хрена, а ещё же животные… Ладно-ладно, шучу!

— Вов, надо уводить их отсюда. Весь берег вытопчут.

Но барон думал о своём.

— На самом деле, не думаю, что им отдали всё, что должны были по праву. Четверть от силы… Процента двадцать три…

Тут я поверю сразу. В таких вопросах муж ещё никогда не ошибался.

— Так надо съездить, остальное забрать! — видите, какая я хозяйственная, да?

— Ты сперва с бабами этими разберись, — слегка охладил мой пыл Вова, и не замедлил подколоть, — Я же теперь по законам Степи официально имею право их того…

— Та-а-ак! Чего это ты того собрался?

— Не чего, а кого! Аж пятьдесят наследных жён! Ты видела? Там даже негритянки есть, с сиськами как у козы… — муж изо всех сил старался удержать серьёзную мину.

— Там не видно было сисек. Так что мы не знаем какие они!

— Не важно! Они же есть. Трахай — не хочу!

— Слышь ты, трахальщик… — меня тоже разбирал смех, но полностью отключить ревновалку не получалось, — Щас я тебе обороты-то убавлю, будешь знать!

— Интере-е-есно… — Вовка уже откровенно ржал, — А будет на меня твоя магия действовать, если я одену полный доспех? «Холодное железо властвует на всем»…

— Ко́кушки свои в своём холодном железе не отморозь… Посмотрю я, как ты в полном доспехе негритянок трахать будешь! Билеты не забудь продать!

Нет, я всё-таки его стукну! Муж проржался и скомандовал:

— Всё. Пошли одеваться, пока они не расползлись.

— Вова, я не знаю, что буду говорить…

— Да не очкуй, я сперва сам поговорю.

И ОН ПОГОВОРИЛ…

Итак,