Драконье питание - Жан-Клод Дюньяк

Я машинально грызу осколок топаза, который стянул в кладовой. Железненая вода заставила меня проголодаться. Заодно она стимулировала участки моего мозга, о существовании которых я и не подозревал. Я ничего не имею против амбиций, в общем-то, — за исключением чужих.

И тут меня неожиданно посетила идея. Раз уж начальнику нужен дракон, просто потребую, чтобы мне его выделили.

* * *

У входа в отдел кадров пахнет серой. Этот запах всякий раз навевает мне воспоминания. У одной из моих подружек в интимном месте была серная жилка, и у меня наворачивается слеза при мысли о ней, когда концентрация серы в воздухе поднимается выше определенного уровня. Считайте меня сентиментальным, если хотите, но любовь всегда пахла для меня тухлыми яйцами.

Сидя под каменной аркой, возле конуры трехглавого пса, я жду, когда меня примет менеджер по набору персонала. В соседних кабинетах сидят нечестивые колдуны, которые посредством проклятий и молний отсеивают потенциальных кандидатов. Тех, кто устоит, вызывают на собеседование.

При этом воспоминании я не могу не улыбнуться. В тот день, когда вызвали меня, я так вскинул голову, переступая порог, что задел верхнюю часть арки и оторвал кусок фриза с девизом отдела. Обсидиановая глыба с выгравированным на ней словом «всякую» отскочила от моих плеч и с ужасающим грохотом кубарем полетела к моим ногам.

Из зала заседаний выскочил тогдашний руководитель службы, за ним — толпа некромантов пониже рангом. Они смотрели на изуродованный девиз и качали головами.

— Это вполне в духе последней директивы президента, — наконец изрек один из них. — Быть краткими, чтобы выигрывать в эффективности.

— «Оставь надежду», это звучит довольно современно, в общем-то...

— Лично я даже предлагал что-нибудь еще более лаконичное, типа «Поздно!», но выбрали эту банальщину.

— В конце концов, этот девиз у нашей группы вот уже целую вечность, — взбунтовался волшебник с нескончаемо длинной бородой.

Реакция предводителя была однозначной:

— Мы не можем оставаться в плену традиций! Немедленно создаем рабочую группу для обсуждения этого вопроса.

После он осмотрел меня с ног до головы, как будто не мог поверить собственным глазам:

— Ты принят, паренек, — сказал он, не дав мне времени представиться. — Сейчас ты разворачиваешься и присоединяешься к команде, работающей на дне самой глубокой скважины в этой проклятой компании. Бегом!

Вот так и началась моя карьера: со счастливой случайности. Когда я поднимаю глаза, то вижу обсидиановый блок снова на месте. Часть древнего девиза теперь кверх ногами, но, похоже, это никого не волнует.

* * *

Спустя целую вечность подходит и моя очередь на прием. Я объясняю свою проблему, и все, как обычно, усложняется.

— Не в этом месяце, приятель, — отвечает некромант, отвечающий за ресурсы нелюди. — В вашем секторе уже произошел один несчастный случай на производстве. Если вы заявите о втором, мы перекроем квоту отраслевого индикатора, а это пробудит к жизни зловещее зло![2]

Кому, как не мне, это знать... Наша годовая премия зависит от целого ряда подобной гадости: количества браконьерски забитых хоббитов, процента неудачных проклятий, несчастных случаев на производстве. Превышая квоту, я лишаю премии весь горизонт. Придется до конца трудовой жизни драить стены.

— Мне нужен дракон, — повторяю я. — Указания идут сверху, и мне бы не хотелось докладывать, что весь процесс блокируешь лично ты.

— Не проблема, — отзывается он, — ты мне присылаешь пергамент со своим запросом, и я тебе объясняю, почему это невозможно при сложившихся обстоятельствах.

Я не знаю, приходилось ли вам вести переговоры с некромантом — или с менеджером по персоналу. Сочетание этих двух качеств глухо ко всякому голосу разума.

— Ладно, что же мне делать? У нас есть клиент, который хочет убить зверюгу в обмен на крупный контракт. Вроде бы несложная просьба...

— Обученные драконы официально включены в список работников еще со времен тех договоренностей с профсоюзом, на предпоследней забастовке, — отбивается некромант. — И они, как работники, фигурируют в списке наиболее ценного имущества компании, сразу за канцелярскими принадлежностями. Так что не стоит тратить на клиента дракона в хорошем состоянии. Предложите ему человека. Или десять.

— На это он не пойдет, — говорю я, почесывая голову. — Минуточку...

Я выпрямляюсь на своем сидении и пристально гляжу на него:

— Ты говоришь об обученных драконах. А что остальные?

— Какие остальные?

— Необученные. Те, что из пещер на проклятой горе.

— Большинство из них — члены профсоюза.

— Большинство?

— Есть несколько упершихся, — признает он. — В основном молодежь. Но ты рискуешь неприятностями с экологическими службами, если займешься браконьерством в их заповеднике.

Я пожимаю плечами. Экологи меня не страшат, я сам стопроцентно природное явление, вроде землетрясения.

— Допустим, я привезу одного и случайно убью его во время дрессировки...

— Обычно бывает наоборот! — Он бросает на меня оценивающий взгляд. — В любом случае, это решает проблему. Пока дракон не выучен, он считается инвентарной единицей. Можешь забирать их сколько угодно, если они тебе по бюджету.

— Пока что отберу какого-нибудь, — говорю я, вставая. — Когда все будет готово, я загляну к тебе за документами.

* * *

Огромное преимущество каменной башки в том, что никто не пытается тебя переубедить. Я оформил командировку на проклятую гору, договорился об авансе на расходы и одолжил один из офисных мобильников. Через три дня пути я добрался до входа в заповедник.

Воздух такой же чистый, каким он мне запомнился; среди заснеженных вершин виднеется щель, в которой с незапамятных времен укрывалось мое семейство. Если эта проклятая работа оставит мне время, схожу и поздороваюсь со своей мореной.

В низине под ущельем устроилась деревня, защищенная деревянным частоколом. Чуть выше стоит обсидиановая башня, увенчанная горгульями, и отбрасывает мрачную тень на предстоящий мне путь. В бойницах по ее верху периодически вспыхивают красноватые молнии, сопровождаемые знакомым треском. Приятно осознавать, что цивилизация продвинулась и досюда.

При моем приближении пасущиеся неподалеку стада шарахаются в сторону. Пастух смотрит в мою сторону, покачивая головой. Его забрызганная грязью борода отросла до живота, который замотан в вонючие тряпки.

— Приветствую тебя, благородный старец, — приветствую я его, помахав пальцами.

— Санитарный инспектор будете? — брызгает слюной тот, демонстрируя полный рот почерневших пеньков. — Я думал, пришлют юнца.

— Еще чего, извиняй