Ночной гость - Глеб Алексеевич Филимонов

Пашнин вернулся к дежурной и положил трубку на рычаг. Пока не везет. Время шло. Дежурная с кем-то говорила, куда-то уходила. Но «доктора» больше не звала. Сидя в коридоре, Пашнин задумался и не сразу услышал, что дежурная зовет его. Петр Алексеевич подошел и увидел молодого симпатичного парня.

— Это вы рано утром звонили и вот недавно?

— Да, я!

Оперуполномоченный облегченно вздохнул, снял халат и, отдав его дежурной, показал парню на выход. На улице Пашнин еще раз, посмотрев на бледное лицо парня, спросил:

— Давно ее знаете?

— Да, то есть нет, — парень ответил неуверенно, дрожащим голосом и было непонятно от страха это или от чего другого. Но то, что молодой человек волновался, было заметно хорошо.

— Давайте-ка поточнее!

— А вам, собственно говоря, зачем?

— Вы же посторонний, — не отвечая, сказал Пашнин, — а пришли узнать о ней! Зачем?

— Мало ли зачем?!

Так разговор у них длился довольно долго, но толку от него не было. И когда они проходили мимо милиции, Петр Алексеевич сухо сказал:

— Ну, ладно. Поиграли в прятки, хватит. Поговорим официально. Прошу!

Они вошли к дежурному милиции. Парень как-то сразу сник. У него был с собой заводской пропуск.

— Передайте дознавателю Тимонину! — оставляя пропуск дежурному, сказал Пашнин. — Это ему пригодится на допросах по ночному выстрелу. А я пока еще поговорю с этим юношей.

Дежурный отнес пропуск Тимонину. Тот, бормоча что-то себе под нос, собирался уходить. Узнав, чей это пропуск, он обрадовался. Разговор с сослуживцами Алфимовой будет теперь более предметным.

Уже вечером Тимонин вошел в кабинет к Волоскову. Кинув кепку из искусственной кожи на один из стульев, Анатолий Степанович сел и, тяжело вздохнув, сказал:

— Сбрею к черту усы! Все, кого допрашивал, только их и разглядывали.

Венедикт Михайлович рассмеялся.

— Ну, это твое дело! Как результаты?

— Дупль пусто! Никто нигде ничего интересного мне не сказал. Ни на работе, ни по месту жительства Алфимовой и этого парня! А как там у Пашнина?

— Отпустил он парня. Никаких улик против него пока нет. Может, появятся, но это дело будущего. Увидим.

Ейриш должен был искать преступника среди учащихся школ. В каждой школе Лев Лазаревич имел знакомых учеников, с которыми сталкивался в процессе работы по разным делам. В одной из школ он решил поговорить с Борей Трубиным.

Однако в школе ему сказали, что Трубин перешел в строительное училище. Ушел, но друзья в школе, вероятно, остались. Заодно проверим и строительное училище. Он договорился с Борей встретиться вечером.

До самого вечера Лев Лазаревич проходил по остальным школам района и в райотдел пришел уставшим. Не успел он поговорить с другими работниками, как в дверь постучали. Она приоткрылась и показалась белобрысая голова Трубина.

Лейтенант махнул рукой, приглашая войти.

— Нужен рубль. А у меня его нет, — выпалил мальчик.

— Вот как! Ты сначала расскажи. Рубль — не проблема.

— В школе я встретил, своего друга Охотникова. И Ленька сказал, что знает, кто стрелял. Я стал смеяться над ним, и мы поспорили на рубль! Но тут дали звонок на урок, и Ленька убежал.

— Так! — Ейриш глянул на часы. — Занятия в школе уже кончились. Жаль. А где живет Охотников?

Трубин пожал плечами.

Всю ночь Ейриш так толком и не уснул. Все время думал о рассказе Трубина и еле дождался утра.

Охотников, румяный парень, остановленный лейтенантом в коридоре школы, спотыкаясь на каждом слове, забубнил:

— Вчера Хохлов Юра и Сенявин Вова рассказали, что они вместе с Черноусовым Олегом были около дворца и подглядывали в окно душевой. Я их стал спрашивать, не они ли стреляли, но они ничего не сказали.

— Покажи мне этих ребят!

— Вон идут! Повыше Сенявин, поменьше Хохлов!

Ейриш привел Хохлова и Сенявина в райотдел и сразу приступил к допросу Сенявина, белесого парня в ярко-зеленом свитере.

— По глупости выстрелил! Хотел просто попугать! — опустив голову, сразу же пробормотал Сенявин.

— Из чего стрелял? — сдерживая ликование, спросил Ейриш.

— Из обреза Черноусова.

— Где этот обрез сейчас?

— У Черноусова дома.

В кабинет к Ейришу вошел старший оперуполномоченный Пашнин.

— Петр Алексеевич! Прошу, сходи сейчас к Черноусову на квартиру! Надо изъять обрез!

Ейриш сказал удивленному и сразу тоже обрадовавшемуся Пашнину адрес, а сам продолжал допрос Сенявина.

Когда лейтенант уже кончил допрос Хохлова, подтвердившего показания Сенявина, дверь открылась и появился довольный Пашнин.

— Вот тебе обрез! — сказал он и положил на стол обрез из охотничьего ружья без приклада и цевья. Ейриш, бросив взгляд на обрез, испуганно взглянул на Пашнина.

— Петр Алексеевич! Девушка же ранена малокалиберной пулей. А здесь, наверно, двенадцатый калибр.

Пашнин рассмеялся и, взяв обрез, нажал на рычаг, приподнимающий ствол над ударным механизмом. Подавая в таком виде обрез Ейришу, Пашнин сказал:

— Видишь! В стволе охотничьего обреза вмонтирован обрезанный ствол малокалиберной винтовки. Да, я привел и Черноусова. Он ждет в коридоре.

— Уф-ф-ф! — облегченно протянул Ейриш. — Наконец-то преступление раскрыто!

ЗНАКОМЫЙ ПОЧЕРК

Стоила жаркая и тихая погода. Хотя было еще раннее утро, но солнце уже пекло, и участковый уполномоченный Колычев сидел в тени на крыльце ближнего барака недалеко от места происшествия.

Вскоре подъехала милицейская машина. Из ее крытого кузова вышел худощавый в светлом костюме и соломенной шляпе лейтенант Батурин, а вслед за ним в коричневом, хорошо отутюженном костюме с кожаной папкой в руках лейтенант Банокин. С любопытством глядя на приехавших, понятые, двое мужчин в майках, вслед за Колычевым подошли к машине, а потом всей группой направились к сараю. Из сарая был украден мотоцикл. Растерянный и расстроенный хозяин мотоцикла с надеждой посматривал на сотрудников милиции. Они внимательно осмотрели сарай.

Он был сделан из толстых досок. Под крышей доски были потоньше и поменьше размером, и здесь стена зияла большой дырой. Рядом с сараем валялись оторванные доски. Дверь капитального типа с большим замком, одетым в проушины толстых пластин, идущих поперек дверей, была открыта. Пластины были прикреплены к дверям болтами с навинчивающимися на них изнутри гайками. Гайки были отвинчены и болты выдернуты из своих гнезд.

— Ну и ну. Нахально действовали, — пробормотал Батурин.

— Да, тут не один работал, — отозвался Колычев, — по крайней мере двое. Один изнутри отвинчивал гайки, а другой снаружи вытаскивал болты да присматривал, нет ли прохожих.

— Пожалуй, что так! Хотя мог действовать и один.

— А вам не напоминает этот взлом чей-нибудь почерк?

Батурин повернулся к участковому.

— Как не напоминает? Похоже на работу Мариленко. Но он ли это? Ведь