Звездные войны. Записки Темнейшего - JuliaFF

— Магистр Винду и граф Дуку едут сюда, — внезапно сообщает юный Кеноби, откладывая в сторону свой коммуникатор.

Вот зараза, пока мы с Дартом Молом собачились, парень делом занялся. Следует признать, что иной раз пресловутая джедайская сдержанность приносит свои плоды.

Но то ли приносит она их не всем и не всегда, то ли посеянные мною в душе графа семена Тьмы принесли более богатый урожай плодов, но Дуку влетел в мой кабинет, буквально кипя от гнева.

— Как вы не понимаете, магистр!

— Это я вас не понимаю, Дуку. Что за неуместные эмоции? Да, я встретил Скайуокера в вестибюле госпиталя. Поинтересовался его делами. Тот ответил, что идет заниматься с Оби-Ваном Кеноби. Я же посоветовал ему не слишком докучать выздоравливающему падавану.

— Но мальчик мне вовсе не докучает, — осмеливается встрять в рассказ магистра Кеноби. — Заниматься с ним совсем не в тягость.

Винду до ответа ученику рыцаря Джинна не снизошел. Впрочем, возможно, у него есть на это уважительная причина: граф Дуку. Который без всякого почтения к магистру и члену Совета Ордена едва за грудки его не хватает. При этом Мол щерится и тихо заходит за спину Винду. Впрочем, пока граф обходится словами.

— Уж не знаю, как именно вы сообщили мальчику о том, что он здесь никому не нужен и только мешается, но Энакин вас послушал. Он ни к Кеноби не пошел, ни домой не вернулся. И где его теперь искать?

— Да куда он денется? Деньги промотает и явится, — равнодушно пожимает плечами магистр. — Кстати о деньгах, канцлер. Коли уж я к вам зашел, смею напомнить о запросе Храма…

— Какие деньги? — хором ревем Мол, Дуку и я.

— На обновление летного парка и геологоразведку кайберового месторождения.

И смету мне под руку подсовывает, гад. Головой осознаю, он действительно не понимает причину переполоха. Но все равно дыхание от возмущения аж перехватывает. Так что Кеноби опять успевает встрять в разговор.

— Простите, магистр Винду, но вас спросили, что вам известно о деньгах Энакина Скайуокера.

— Ничего. Кроме того, что этот маленький паршивец у меня тысячу одолжил.

— Когда?

— Да вот тогда же в госпитале и одолжил.

Я молча, не читая, подписываю джедайскую смету, просто чтобы избавиться от лишнего раздражителя. Тысяча кредитов — это уже серьезно. Похоже, мальчик в дальние края собрался. Не успела за магистром закрыться дверь, связываюсь с шефом бюро безопасности Сената Айсардом.

Пока я обрисовываю ситуацию безопаснику, Дарт Мол выскакивает из моего кабинета. Возвращается как раз к концу разговора с Айсардом.

— Из вещей он вроде бы ничего не взял. Сменная одежда, зубная щетка, все такое прочее на месте. С собой у Эни только обычный рюкзачок. Ну, с которым он всегда ходит, — сообщает забрак. Сперва, вроде бы растеряно, но потом вновь в голосе сквозит агрессия. — Не собирался он заранее! Это все Винду!

В этот момент пищит комлинк. Айсард прислал голофото светловолосого мальчика с рюкзачком, проходящего регистрацию на трансгалактический рейс.

— Наш! — практически ору в трубку.

— Сожалею, канцлер, но снять мальчика с рейса прямо сейчас мы не сможем: лайнер уже на разгонном треке. Гиперпрыжок через десять секунд. Я уже сообщил в ближайший космопорт, в котором предусмотрена остановка рейса.

— Верно. Я, кажется, его чувствую, — кивает Дуку.

Я тоже. Только вслух этого естественно не говорю. Но несколько секунд назад возникло ощущение печального взгляда. Даже видение: прижавший к груди рюкзачок мальчик впился глазами в иллюминатор, прощаясь с ошеломляюще-великим Корусантом, который поманил, да так и не стал его домом.

— Да кто вообще продал билет ребенку без документов?!

— Служебное расследование уже начато. Но создается впечатление, что мальчика в порту вообще никто не видел.

— Тогда он так же беспрепятственно на любой остановке выйти сможет.

Оби-Ван Кеноби густо краснеет.

— Ты научил ребенка манипулировать сознанием разумных? Да чем ты при этом думал!

— Простите, канцлер. Я не специально. Просто как-то раз подшутил над медсестрой, которая укол в подушку делала, а таблетки в утилизатор выкидывала…

— Однажды?

— Нет, канцлер. Трижды, — тяжело вздыхает джедай.

Да уж… Манипуляция достаточно простая, чтобы, увидев ее трижды, Энакин легко смог это повторить.

— Вот так-то ты стремишься скорее вернуться в строй, Кеноби? — рычит граф.

Интересно, он не ухватил незадачливого Оби-Вана за ухо, потому что это не его падаван, или потому что бить раненого нехорошо?

— Простите, мастер Дуку, — беспомощно вздыхает преступник.

Похоже у еще не ставшего ситхом графа репутация сущего чудовища уже имеется. Ладно, спасем недобитка.

— Пустое. Чего теперь об этом? Сейчас понять бы, куда Энакин собрался.

— Вы меня удивляете, канцлер, — чуть сконфуженно, оттого, что не сумел сдержаться и сорвал свой гнев на падаване, отвечает Дуку. — Ладно, этот — инкубаторский. Но вы-то, Палпатин, должны знать цену семейных уз.

Эх, граф! Кабы ты знал, какие нравы царят в аристократических семьях Набу вообще и семейке Палпатин в частности…

— Вы хотите сказать?..

— Да к матери он побежал. Больше некуда.

Пожалуй. По матери Энакин тосковал, это чувствовалось. А тут еще все разом навалилось: Мол подзатыльник отвесил, я ученических стараний не оценил и на занятость ссылаясь, прочь отослал, Винду открытым текстом и, небось, с применением Силы, заявил, что мальчик всем здесь только мешает. Вот он и отправился к той, кому он бесспорно нужен.

— И я немедленно лечу за мальчиком!

Едва успеваю остановить решительно подавшегося к выходу Дуку. Его-то со Скайуокером что связывает? Виделись за эти месяцы от силы пять раз. Тоже небось в мечтах своих Избранного учеником видит? Только зря.

— Нет, граф. Если Энакин улетел, обидевшись на меня, Мола и Оби-Вана, то нам и лететь.

Дуку с минуту задумчиво меня рассматривает. Потом уважительно кивает, будто с собственными мыслями соглашается.

— Вы правы. Так будет правильно. Только лететь надо немедленно. Вы же понимаете, маленький мальчик без документов станет слишком легкой добычей для татуинских дельцов. Мать-рабыня едва ли сможет его защитить.

— Как и наличие документов.

Ворчу просто чтобы скрыть собственную растерянность. Да что там — стыд. Отсутствие у