Наследник барона Грейфорварда. - Александр Цуриков

Я не обвиняю, ни графа, ни его дочь, так как все мы, как истинно верующие в могущество трёх богинь, должны без страха противостоять всяческому колдовству, не убоявшись его и веровать в спасение, уготованное праведникам.

Но несмотря на это, я считаю что должен был предупредить вас.

С уважением, барон Рейнст.»

Прочитав письмо, Марк повернулся к барону, с таким видом, как будто его поразила молния. Немного помолчав, и оценивающе посмотрев на барона, Марк решился задать вопрос.

– Отец, вы знали, что моя невеста, дочь графа Гринфореста, уже была помолвлена, и что её жених погиб от колдовства? – спросил Марк.

– Погиб от колдовства? – с усмешкой ответил барон.

– Да-да, от колдовства. – с обидой в голосе продолжил Марк.

– Марк, ты мой сын, ты не должен бояться какого-то там колдовства. Тем более если ты узнаёшь о нём из письма, вне всяких сомнений достойного, но суеверного человека. К тому же сломленного смертью своего единственного сына и наследника. – успокаивал своего сына барон Грейфорвард.

– Священные таблички трёх богинь велят верить нам в силы зла, разве не так? – продолжил настаивать Марк.

– Да, это правда, верить в силы зла. Они действительно существуют. Боюсь даже, что нам придётся с ними столкнуться. – задумчиво произнёс барон, смотря вверх на хмурое затянутое тучами небо.

– И что же мы будем делать? – растерянно спросил Марк.

– Мы будем бороться, и мы победим. Впрочем всё это не относится к колдовству и прочим суевериям. – уверенно сказал барон.

– Ну, у этого суеверия есть весьма зримые доказательства. – упорствовал Марк.

– Люди склонны видеть доказательства того, во что они хотят верить даже в том, что не доказывает ничего. – с усмешкой произнёс барон.

– Барон Рейнст в своём письме указал на весьма необычные знаки. – привёл доказательства Марк.

– Какие же? Бледные пятна на лице твоей невесты? Уверяю тебя, что это не колдовство, и не отметки проведения. Я сталкивался с таким, и лучшие лекари утверждали, что это не более чем следы неопасной болезни. – со вздохом ответил барон.

– В таком случае, надо найти этих лекарей, и излечить мою невесту. Почему же граф не сделает этого? – удивился Марк.

– К сожалению, эти лекари так далеко от нас, что нет никакой надежды до них добраться. И честно говоря это даже к лучшему. – ответил барон, как будто вспоминая что-то.

– Что же хорошего вы в этом видите? – спросил Марк.

– Да то, что эти лекари никогда не бывают одни, предоставленными сами себе. Они всегда часть отряда, с которым лучше не встречаться. – уверенно ответил барон.

Немного помолчав, и обдумав услышанное, Марк решил всё же продолжить начатую тему.

– Предположим, но что на счёт смерти сына барона Рейнста? – спросил Марк.

– Люди умирают. Такими их создал бог. Сын барона Рейнста был всего лишь человеком, таким же смертным как мы с тобой. И уверяю тебя, никакого колдовства для этого не требуется. – ответил барон.

Марк, с раннего детства слышавший истории о злых ведьмах и колдунах, не мог полностью поверить своему отцу, но спокойствие и рассудительность барона успокоили его. По крайне мере отец уверен в том, что Марку не грозить опасность умереть от проклятия. По крайне мере в этот раз. С другой стороны, уверенность барона в существовании сил зла, полностью разделяемая Марком, вынуждала его предпринять хоть какие-то действия прямо сейчас. Окинув взглядом сопровождающий их отряд, Марк подумал, что ничего не может сделать для подготовки к вероятным неприятностям находясь здесь. Единственное, что приходило в голову, это лично проехать по округе в поисках возможных засад, но Марк был наследником барона Грейфорварда и должен был передвигаться вместе с основным отрядом в соответствии с занимаемым им положением. Единственным вариантом оставалось обратиться с просьбой к отцу.

– Отец, я хочу проехаться вокруг. Возможно я смогу увидеть следы других отрядов или чего-то необычного. – попросил разрешения у барона Марк.

– Или получишь стальной арбалетный болт в грудь. – жёстко ответил барон.

– Я буду осторожен. – попытался возразить Марк.

– Это конечно поможет всему отряду спастись, в том случае если на нас собираются напасть. Но это лишит меня наследника. Нет. Это будешь не ты. – ответил барон, поворачиваясь к Джеймсу.

Слышавший всё это Джеймс, коротко кивнув, с видимым напряжением залез на свою покрытую пеной лошадь, и рысью поехал вперёд к ближайшему заросшему ивой оврагу. Марк провожал его взглядом до тех пор пока тот не скрылся в ивовых зарослях, после чего тяжело вздохнул, выражая этим вздохом разочарование на свершившуюся несправедливость, и начал вырывать репейник из гривы своей лошади, которая успела влезть в него щипая траву растущую вдоль дороги. Не прошло и десяти минут, как от оврага послышался крик и топот копыт удаляющегося отряда.

– Это мог быть ты. Задумайся. – обратился к Марку барон.

Возразить на это Марку было нечего, в очередной раз барон оказался прав, а он, Марк, нет. Этот факт раздражал, не в последнюю очередь потому, что скоро Марку придётся без оглядки на отца принимать подобные решения, и ошибка может стоить ему жизни. Но в данный момент, времени для самоуничижения не было, и Марк, как все в отряде, одел шлем, прикрылся щитом и ждал команду барона.

Через некоторое время из зарослей ивы появился целый и невредимый Джеймс на своей медленно бредущей лошади. Как-то по глупому улыбаясь, Джеймс показал рукой в сторону отдаляющегося топота копыт и направил свою лошадь в сторону ощетинившегося копьями отряда барона. Увидев живого и улыбающегося Джеймса, который ехал даже не пришпоривая лошадь, все в отряде сразу расслабились.

– Около десятка всадников и десяток арбалетчиков, удирают изо всех сил. Видимо поняли, что неожиданно напасть не получиться и решили сбежать. Самое забавное, они выдали себя тем, что двое из арбалетчиков решили устроить свару, и один ударил другого ножом в печень. Это он кричал. – рассказывал подъехавший Джеймс.

– Он жив? – деловито осведомился барон.

– К сожалению нет. – с досадой ответил Джеймс.

– Успел что-нибудь сказать? – не теряя надежды спросил барон.

– Просил помолиться трём богиням за его душу. После умер. – ответил Джеймс.

–