Тачанка для зеброида - Камело Пард

Рисунок, сделанный во время второй экспедиции Семенова Тян-Шанского (1857). По «сырту», холмистой равнине, примыкающей к высоким хребтам, ездят порой даже не на хайныках, а на самых обыкновенных быках…

III. Горбатые альтернативы

– Только вы, северяне, считаете верблюда медленным животным. Да будет тебе известно, молодой маг, что скаковой верблюд легко обгоняет лошадь!

– Совершенно верно! – подхватил купец. – На последней гонке «Дархиан», что проводится по велению Великого Визиря и Маркеля вот уже больше тридцати лет, личный верблюд Великого Визиря опередил всех лошадей и пришел первым с отрывом в полтора суток!

Сергей Лукьяненко «Непоседа»

Кама-сын и лама-мама

Итак, парно- и непарнокопытные гибриды – получившиеся или «неполучаемые» в принципе, перспективные и не очень – регулярно фигурировали в планах советского руководства 1920—1950-х годов (включая и военные планы). Ездовых оленей по-прежнему оставляем на закуску (не в прямом смысле слова), хотя на эту тему тоже есть что сказать. Лосей тоже. Пока же давайте временно сменим отряд, переключим внимание с копытных на мозоленогих. А именно – на семейство верблюжьих, Camelidae.

Надо сказать, для дореволюционного животноводства планы дальнеродственной гибридизации Camelidae были своего рода идеей фикс: особенно соблазнительной казалась мысль породнить семейство верблюжьих и лошадиных, объединив таким образом их ценнейшие, но несовместимые комплексы достоинств. То, что это был бы даже не межсемейственный, а межотрядный брак, селекционеры-практики не всегда осознавали: в этой среде, к сожалению, еще за десятилетия до Лысенко культивировалось нарочитое дистанцирование от научных методов, так что «мичуринская биология» пришла на подготовленную почву. Однако законы природы никуда не делись – и потенциальные объекты скрещивания ко всем этим планам оставались абсолютно равнодушными.

В Аскании 20—30-х годов столь экзотические гибриды создавать не пробовали, а вот на межродовой гибрид «покушение» было. Речь идет о попытке примешать к среднеазиатским трудягам кровь безгорбой американской родни: ламы и даже гуанако. Такой «брак по расчету» выглядит слишком неравным хотя бы только из-за разницы в росте – однако на то и существует искусственное осеменение, по которому тогдашняя Аскания-Нова была впереди планеты всей благодаря разработкам профессора Иванова, создателя асканийских зеброидов. Так что гибридизация имела шансы на успех, более того – потомство не было автоматически обречено на бесплодие: у обоих видов верблюдов и ламы одинаковое число хромосом (чего, правда, селекционеры тогда еще не знали).

Тем не менее успеха в этом вопросе асканийцы все-таки не добились – возможно, отчасти потому, что Илья Иванович Иванов с середины 20-х переключился на разработку чрезвычайно «странных» биологических вопросов (об этом в одной из следующих глав), а уже в 1930 году попал под репрессии. Но само стремление интересно. Что, собственно, ожидали получить «на выходе»?

В случае удачи чисто гипотетически должен был возникнуть очень необычный зверь: ростом примерно с лошадь, скоростной и выносливый, особенно в пустынных районах. Напомним, что как раз в те годы, когда на территории пускай и не пустынной, но степной Аскании-Нова происходили эксперименты в области гибридного верблюдоводства, Красная армия если еще где и не довоевала, то именно на басмаческом фронте. Последнее из больших сражений с басмачами на советской территории имело место в 1927 году, последнее заметное сражение – в 1933-м, а эпизодические стычки с отрядами, базирующимися за иранской и афганской границей, продолжались до 1942 года, когда СССР и Великобритания, союзники по Второй мировой, договорились о «наведении порядка» в этом регионе с двух сторон.

Итак, потенциальный «заказ» на камелоида выглядит не прихотью и не анахронизмом: он был в высшей степени актуален. Нужно еще учитывать, что для тех краев очень характерно сочетание войны степной, пустынной и горной, а вот по горным тропам лама ходит отлично, конь – довольно сносно, верблюд же… вообще никак. Так что отряд, использующий ламо-верблюжьи гибриды в качестве верховых и вьючных животных, при погоне через пустыню мог от конницы не отстать, а прижав ее к горам – и вовсе настигнуть.

Если же говорить о действиях только на открытой местности, то в прямой гонке такой гибрид, положим, все-таки уступит коню – ведь даже гуанако ему уступает! Но всадники на камелоидах, умело используя большую выносливость своих ездовых зверей в условиях жаркого безводья (а также их способность пить воду с высокой соленостью: важное достоинство для пустыни, где имеющиеся источники часто солоноваты!), в ходе противобасмаческого рейда загонят конницу насмерть. Пусть не сразу, даже не на второй день, но все же с большей гарантией, чем обычная верблюжья кавалерия.

Последняя тоже на многое способна, особенно в экстремальных (для лошади) условиях пустыни. Но все-таки хороший конь, идущий даже не галопом, а просто ускоренной рысью, где-то в полтора раза резвее, чем самый высокоскоростной верблюд, перемещающийся предельно быстрым аллюром. При пересчете на долгие знойные дни и барханные километры преимущество конницы сходит на нет, но не сразу и, главное, не всегда. Дромадер чемпионских достоинств (и, добавим, под всадником в весе пера) пройдет за полный световой день 240 км, но это и вправду экстрим, такие достижения в воинскую статистику не внесешь, как не является олимпийский рекорд примером для спецназовцев, совершающих марш-бросок. Кстати, тогда уж учтем, что аналогичный конский экстрим заметно превышает 300 км. В норме же отличный беговой верблюд без лишнего груза, неся на себе только вес всадника, его винтовки и патронташа, за день преодолевает порядка 100 км и выдерживает такой режим около недели (потом, правда, «берет отпуск» месяца на полтора), причем не совсем без питья и по не совсем уж барханной местности.

Да, иногда законы открытых пространств таковы, что конный «верблюдного», преследуя, не настигнет, а спасаясь – не уйдет. Однако даже в таких случаях на семисоткилометровом маршруте конные басмачи имели шансы стряхнуть погоню со следа, пересечь границу, уйти в горы или просто выйти на каменистые участки. По которым даже двугорбый бактриан, сравнительно тихоходный, перемещается с большим трудом, для резвого же дромадера это вообще смертельный номер – а вот для ламы или гуанако абсолютно не проблема!

И все же для армии именно дромадер представляет основную ценность как ездовое и «грузовое» животное. Но если Британская империя в дромадерах недостатка не испытывала, то в тогдашнем СССР таких верблюдов, особенно хороших, было мало (их разводили лишь на самом юге Средней Азии). Так что эти «внутренние» соображения делают потребность в скоростном камелоиде еще более насущной.

Интересно, обогнал бы его всадник на зеброиде? Конечно,