Российский колокол № 3–4 (35) 2022 - Литературно-художественный журнал

Я твои целую глазки.

Спи, Ленусь.

Этой ночью будет сказка,

Или грусть…

* * *

Буйно звёзды в глазах плясали,

Жутко пряной была трава,

Она любила его едва ли,

Да и знала едва-едва.

Почему-то совсем не важно —

Правду (кривду) ли он говорит,

От того ли такая жажда

И внизу живота горит?

Приурочено, – к нужной дате, —

А захочешь – и не найдёшь —

Засыпала в его объятьях

И домой возвращалась в дождь.

Находила в его постели

Блёстки, бусинки, волоски

И домой плелась еле-еле,

Тихо мучаясь от тоски.

Муж, доверчивый и постылый,

Сам, дурак, не видит обман.

А когда-то его любила…

Был ведь пан… А теперь пропал.

Вот и кончилось всё изломом…

…На миру даже смерть красна.

По идее бы, надо в омут,

Только поздно – она понесла.

А любовнику несть печали —

Он не хочет сына признать.

Где же совесть? Её едва ли

Приходилось ему встречать.

Мужа? Побоку… Кажный вечер видеть

Взгляда немой укор?

– Вы всё врёте, что время лечит.

Потому какой разговор?..

Ну и пусть говорит, что любит.

Всё! Не верю ни чьим словам…

Ей не важно, что скажут люди

И что в жизни опять бедлам.

Ей теперь не нужна причина

Ни для радости, ни для забот.

И она воспитает сына —

Тот, кто любит, её поймёт.

D/E

Как ни трудно тебя любить,

Как ни трудно тебя прощать,

Чтоб от стужи тебя укрыть,

Должен я о себе забыть,

Должен я от себя бежать.

Цикл «Четверостишья дней»

***

Я все слова отдал тебе

И, став, как будто, много старше,

Мог лишь задавленно хрипеть,

Не в силах день забыть вчерашний.

* * *

Наш ветер пах и травой, и морем,

А земляники неловкий вкус

Не знал, что время приводит к ссоре

Закономерностью рваных чувств.

* * *

Мы слышим оклики надсадные,

Но, расставаясь с нелюбимыми,

Мы всё же искренне досадуем,

Что нас обидели и кинули.

* * *

Мы окунулись в бездну поцелуя,

Забыв себя и о любви тоскуя.

Но распрощались на исходе дня,

И бездна навалилась на меня.

* * *

В твоих глазах – моя усталость,

И мысли все мои – твои.

Ты мне прости такую шалость —

Я губы вымазал в крови.

* * *

Тебе нужны мои стихи,

А я не нужен?

С тобой мы всё же чудаки.

А может, хуже.

* * *

Я позабыл тебя молчащую,

Твой голос бархатно-изношен.

Хотим любить по-настоящему,

Потом боимся, что не сможем.

* * *

Вот так безнадёжно просто влюбиться.

Кому? Для чего? Просто странный каприз.

Ты снова ко мне ненароком ластишься.

Проснись для меня и опять мне приснись.

* * *

Знаешь, Анна, —

На твоих губах соль.

Знаешь, Анна, —

На моих устах боль.

Помнишь, Анна,

Я тебя любил век?

Помнишь, Анна,

Я в тебе любил всех.

Слышишь, Анна,

Твой, растекшийся во мне звук?

Слушай, Анна,

Уже мёртвого сердца стук.

* * *

И всё же для меня ты идеал,

Пусть я себя пытаюсь обмануть.

Хотя ты рук моих не приняла,

Мне все же тебя не в чем упрекнуть.

* * *

Всё больше и больше ты дальше и дальше.

За вычетом лет, с осознанием фальши

Однажды мы всё же проснёмся и будем

Влюблёнными без отвращения к людям.

* * *

Пожар небес закрыл от взгляда звёзды,

И мимолётный окрик тишины

Вновь ощутил касанья милый отзвук

Внутри неосознания вины.

* * *

Никто не станет тайно или явно

Искать истока смутной глубины,

И всё же показалось бы забавным

Увидеть опрометчивые сны.

* * *

Вся душа моя словно выжжена…

Сердце стыло стучит в груди…

Я люблю тебя, блядь бесстыжая.

Умоляю… Не уходи…

* * *

Веснушек всех не перечесть,

Но все поэты – звездочёты,

Они всегда почтут за честь

Считать, что не имеет счёта.

* * *

И день уйдёт, сердито хлопнув дверью,

Ночь оставляя в полной темноте.

* * *

Ты можешь злиться, кричать, ругаться,

И строить ссору.

Ты молода, и тебе лишь двадцать,

Мне скоро сорок.

Но так уж вышло – я прав во многом,

И, пусть не сразу,

Нам это очень выходит боком.

Да, я – зараза.

Да, я – заноза, и умник чёртов

(Мне говорили).

Однажды даже назвали мёртвым,

Но – от бессилья.

Нельзя же к счастью идти по трупам,

Все это знают.

А ругань – довод совсем для глупых,

Ты не такая.

Что нас сломало? Мое упрямство?

Твоя строптивость?

А может, мыслей непостоянство?

Всё изменилось.