Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Роза Люксембург о русской революции[13]

К. Каутский закончил свою последнюю, так не понравившуюся нашим меньшевикам, статью о русской революции призывом отбросить при обсуждении ее проблем узкие шаблоны и заняться серьезным изучением этого «совершенно своеобразного процесса, совершающегося на границе буржуазного и социалистического общества». Этот совет относится, конечно, прежде всего к тов. Плеханову, в ответ на запрос которого о характере русской революции и писал Каутский. Но через голову Плеханова Каутский обращается ко всем теоретикам российской социал-демократии .

Этот совет был как нельзя более кстати. Мы на знаем, знаком ли был Каутский в то время с тем пережевыванием «шаблонов», которое называется докладом П. Аксельрода Стокгольмскому съезду, и с тем вульгаризированием «шаблонов», которое называется литературной деятельностью Череваниных, Горнов и прочей меньшевистской братии[14], несомненно одно – этот совет вождя германской с.-д. относится к ним.

Указания Каутского покуда оставлены втуне как раз теми, к кому он обращался. Это немудрено. Изучение своеобразия русской революции должно, помимо доброй воли того или иного «раба лукавого» шаблонов, превратиться в формальное осуждение тактики правого крыла с.-д., к упрочению позиций ее революционного крыла. Серьезный анализ русской революции и роли в ней пролетариата разрушает вконец уютные соображеньица о «тактике и бестактности»[15], о поддержке во что бы то ни стало оппозиционной буржуазии, о соглашениях с кадетами, об «общенациональных» задачах. Этот анализ выдвигает вопросы о классовом характере русской революции, об экономическом базисе либеральной оппозиции, о завоевываемой в борьбе с нею гегемонии пролетариата над городской и деревенской беднотой, о новых формах пролетарской борьбы, о всеобщих стачках и баррикадной борьбе. Изучение гражданской войны, ее форм, ее течения – вот к чему призывает Каутский, вот в чем видит он богатый вклад, который может сделать русская революция в сокровищницу международной социал-демократической теории и практики.

Подменивание проблем гражданской войны – проблемами парламентской дипломатии, вопросов тактики – вопросами «тактичности», гегемонии – договорами – вот то опошление вопросов революции, которое Каутский нашел бы на страницах писаний признанных «теоретиков» российской социал-демократии, тов. Плеханова, Аксельрода и Кº.

Не у них приходится искать ответов. Теоретики революционного крыла германской социал-демократии, подвинутые к самостоятельному изучению русской революции серьезностью и интернациональным характером ее проблем и в процессе этого изучения освобождающиеся от гипноза наших «старейших и достойнейших», приходят нам на помощь.

За К. Каутским – Р. Люксембург.

Перед нами ее последняя работа, написанная по поручению комитета гамбургской с.-д. организации, посвященная как раз проблемам гражданской войны в России и одному из ее главных вопросов – всеобщей стачке[16].

Роза Люксембург, правда, ограничивает свою задачу: она изучает лишь гражданскую войну городов, за пределами ее изучения остается гражданская война в деревне, борьба помещика и «мужика». Но эта борьба, хотя и нуждается в детальном изучении, не представляет того интереса, не порождает в общем тех вопросов, разрешение которых так важно для тактики с.-д.

Связь «экономики» и «политики», социальный характер борьбы в деревне так ясен, что никто еще в среде революционных партий не пытался подменить в этой области вопросов гражданской войны вопросами «изоляции реакции», «соглашений», и подставить под требования крестьянской бедноты требования «общенациональные», общие капиталистическому хозяйству либерального помещика и революционного крестьянства. Кадетская политика в этом вопросе встретила вполне определенное отношение к себе со стороны всех революционных партий. И быть может, только эн-эсы (народные социалисты), занявшие тут то же положение, которое правое крыло социал-демократии – «меньшевики» заняли в городе, запутавшись между классовыми требованиями пролетариата и требованиями «общенациональными», быть может, они только нуждаются в чем-нибудь, подобном брошюре Люксембург.

Не то в городе. Непримиримость классовых делений и рядом с этим общая цель для сегодняшнего дня двух крупнейших образований города – пролетариата и буржуазии – создают здесь такую политическую конъюнктуру, в которой тщетно бьется мысль наших оппортунистов. Тут именно создается почва для подмены социальной борьбы двух классов капиталистического общества борьбой капиталистического общества целиком с самодержавием. Тут именно создается возможность для маниловских мечтаний о средней линии взамен конкуренции двух методов борьбы с абсолютизмом. Тут возможны красивые слова о «договорах» на предмет «изоляции» реакции, тут находит себе сочувственную аудиторию в лице представителей мелкой буржуазии, шатающейся между либеральной буржуазией и социалистическим пролетариатом, плач о «бестактностях», «резкостях» и прочих грехах пролетариата. Здесь, наконец, существует довольно сильная прослойка, все участие которой в политической жизни выражается в постоянном стремлении затушевывать социальную, классовую борьбу в городе и выдвигать вперед «общие цели». Эта прослойка политически объединяет левого кадета и правого социал-демократа, питаясь буржуазным радикализмом первого и оппортунистическим демократизмом последнего.

Заслуга Р. Люксембург в том и заключается, что она вскрыла классовый характер политической борьбы в городе и непреложно доказала для всей русской городской революции экономическую основу политических выступлений рабочего класса. Посвятив добрую треть своего исследования анализу массовых стачек – этой главной формы политической и экономической борьбы русского пролетариата с 1896-го по 1906 г., – Р. Люксембург пришла к выводу о невозможности разграничить в них политический и экономический момент. «Массовые стачки, – пишет она, – совершенно незаметно переходят из экономических в политические, причем почти невозможно провести границу между теми и другими… Движение в общем происходит не только в направлении от экономической к политической борьбе, но и обратно. Достигнув своего политического апогея, каждое крупное политическое выступление масс переходит в бесконечный ряд экономических стачек». Эта характеристика течения массовых политических стачек совершенно совпадает с той, которая в начале 1905 г. дана была в первом тактическом листке «Бюро Комитетов Большинства»[17]. БКБ рекомендовало организациям «стремиться к использованию остаточной энергии замирающей и дробящейся массовой политической стачки для экономической борьбы там, где это может дать какой-нибудь успех». «Это относится к каждой отдельной крупной массовой стачке и ко всей революции в целом», – говорит Р. Люксембург. Этот вывод заслуживает того, чтобы его заучили и продумали все любители толковать об «общих» целях буржуазии и пролетариата в русской революции.

Каждое крупное выступление пролетариата имеет своим непосредственным поводом экономическую борьбу с буржуазией. Каждое крупное выступление пролетариата на политическую арену имеет своим логическим концом экономическую борьбу с буржуазией. Вся история массовых стачек в России доказывает, что их содержанием является классовая борьба пролетариата против буржуазии. Социальный раскол между наемным трудом и капиталом – вот действительное содержание городской политической революции. Затушевывание этой социальной базы политической революции не усиливает, а обессиливает ее. Условия «изоляции реакции» находятся не в той плоскости, где ищут их наши оппортунисты, не на пути ослабления междуклассовой борьбы для возвышения «общей» борьбы с «общим» врагом.