Мифы Финикии и Угарита - Юлий Беркович Циркин

найдено и найдено, вероятно, не будет. Дело в том, что угаритяне, во многом под месопотамским влиянием, писали, как и жители Месопотамии (Междуречья), на глине. Глиняные таблички, пусть далеко не всегда в хорошем состоянии, способны переживать века и тысячелетия. Финикийцы же писали на папирусе, который может сохраняться только в особых природных условиях Египта. И в Финикии, и в странах, где имелись финикийские колонии, природа совершенно другая, чем в долине Нила, и там папирусы не сохраняются. Поэтому надежда на находки, которые радикально изменили бы наши представления о финикийской религии и мифологии, совершенно призрачна.

Таким образом, источники наших знаний о собственно финикийской и угаритской мифологиях различны. Об угаритской мы можем судить на основании собственно угаритских текстов, как бы ни были трудны их истолкования. О финикийских же мифах мы до сих пор знаем почти исключительно то, что сообщают о них античные авторы, прежде всего Филон. Несомненно, в их пересказах финикийская основа больше или меньше искажена. Однако, сравнивая тексты греческих и римских авторов между собой, а также с угаритскими материалами, финикийскими надписями и археологическими остатками, привлекая, кроме того, данные Библии, мы можем мысленно снять эти искажения и представить себе финикийскую или, шире, ханаанейско-аморейскую религию и мифологию гораздо более правильно, чем если бы мы полностью полагались на сообщения писателей античности.

Боги

Финикийцы и угаритяне почитали большое количество самых разных богов[1]. Многие из них были унаследованы от далекого первобытного прошлого. Некоторые являлись общими не только для аморейско-ханаанейского культурного круга, но и для семитов вообще, а для западных семитов особенно[2]. Поэтому в угаритской и финикийской религиях очень много схожего. Имелись в них также представления о богах, которым поклонялись и населившие Сирию арамеи, и обитавшие в соседней Палестине евреи (до того времени, когда их религия была радикально изменена религиозными реформами и утверждением единобожия)[3]. Все это смешивалось с религиозными культами, возникшими в финикийских и аморейских городах уже в период государственности.

Ни Финикия, ни аморейский мир никогда не были едиными государствами. Отсутствие политического единства, сложное взаимодействие старых и новых религиозных представлений, влияние других народов — все это не только увеличивало число почитаемых богов и богинь, но и способствовало тому, что их черты часто переплетались. Появлялись различные божества с одинаковыми или близкими функциями, однако совершенно самостоятельные и часто даже не связанные друг с другом.

Многие первобытные народы, и среди них предки финикийцев, считали, что имя является неотъемлемой частью человека и знание имени позволяет получить власть над его обладателем. Тем более это относилось к богам. Но бог может очень рассердиться на попытку человека подчинить его и сурово такого нечестивца наказать. А значит, нельзя произносить подлинное имя божества. Этот страх перед подлинными именами богов унаследовали и финикийцы и угаритяне. Поэтому они часто использовали такие слова, как эл («бог»), баал или баалат («владыка или владычица»), адон или адонай («господь»)[4]. И порой очень нелегко разобрать, какое конкретно божество скрывается под тем или иным названием. Кроме того, те же слова служили и собственными именами некоторых богов. И это создает дополнительную трудность.

В финикийско-аморейской религии существовали общефиникийские и общеаморейские божества, хотя в любом городе они могли приобрести некоторые специфические черты. Одновременно были и божества, почитаемые лишь в данном месте. Каждый город имел свое божество-покровителя, в образе которого воплощалось все самое ценимое здешними жителями. При этом они, не смущаясь, подчас наделяли своего патрона чертами и функциями других божеств. Появились и божества, покровительствующие той или иной деятельности, тому или иному проявлению человеческих качеств и стремлений. Случалось и так, что какому-либо божеству особенно поклонялись люди определенной профессии.

Среди богов, которых чтили и финикийцы и амореи, были умирающие и воскресающие божества[5]. Обычно считалось, что это более молодые боги или даже люди, после своей кончины обретшие бессмертие силой любви богини[6]. И именно эти боги, символизирующие воскресение мира после подобной смерти спячки в ходе зимы или засухи, часто оказывались наиболее почитаемыми в какой-либо местности[7].

Весьма почитали и амореи и ханаанеи, к которым, как мы уже говорили, относились финикийцы, объекты и явления, тем или иным образом выдающиеся. Так, объектом почитания были и горы вообще («высоты», как их называет Библия), и отдельные горы, как Цафон недалеко от Угарита или Кармел на границе с Палестиной, и целые горные цепи, как Ливан. Точнее, почитались божества — владыки этих гор. Но иногда обожествлялись и сами горы — например, гора Цафон (угаритяне ее называли Цапану)[8]. Поклонялись финикийцы некоторым деревьям. Существовали даже «священные леса». Особым предметом поклонения были так называемые бетилы. Это камни или каменные столбы, считавшиеся священными и воспринимавшиеся как жилище божества (само слово «бе-тил», или, правильнее, «бет-эл», означает «дом бога»). Подобное почитание, несомненно, было наследием первобытности, когда камни, деревья, какие-либо предметы являлись объектами культа (такое восприятие неодушевленных предметов как наделенных сверхъестественной силой и одушевленных, а также религиозное поклонение им называются фетишизмом). От древнейшего почитания или, наоборот, проклятия отдельных животных идет и такое же почитание либо проклятие животных у финикийцев, как и вообще у западных семитов. Так, финикийцы чрезвычайно почитали быка и проклинали кабана.

История аморейско-ханаанской (угаритской и финикийской) религии была довольно долгой. И за это время религиозные представления и рассказы о богах изменялись. Менялись и представления о роли, какую играло то или иное божество в жизни финикийцев. Это не упраздняло старые взгляды, но видоизменяло их, заставляя сосуществовать с новыми.

Иногда финикийцы и угаритяне принимали чужих богов. Первоначально это были преимущественно те или иные египетские божества, которые порой воспринимались как привычные местные, но в египетском обличии и с египетскими именами. Из египетских богинь в Финикии пользовались особым почетом Исида и Хатхор[9]. Во многих городах Сирии, в том числе в Угарите, жило большое количество хурритов — людей, принадлежавших к одному из народов этого региона. И некоторые хурритские божества, как, например, Кумарби, Тешуб, Шаушка, стали почитаться в Угарите. После завоевания Александром Македонским Восточного Средиземноморья важное значение приобрели греческие боги, а после подчинения его Риму — римские. При этом жители здешних стран старались те или иные собственные божества отождествить с греческими и римскими. В результате многие прежние боги начали почитаться как разные проявления, ипостаси, верховного греческого бога Зевса. Например, гора Цафон в греко-римское время стала называться Касием, а бывший Владыка Цафона (Баал-Цафон) — Зевсом Касием.

Все это