Хочется сделать праздник - Павел Тимофеевич Лебешев

Позже отец много работал с Басовым. Они замечательно дополняли друг друга — спокойный, немногословный отец и азартный, темпераментный Владимир Павлович. Сделали вместе «Первые радости», «Необыкновенное лето», «Тишину», «Щит и меч» (на этой картине я уже помогал отцу)… С Михаилом Швейцером снял фильм «Мичман Панин», с Владимиром Скуйбиным — «Жестокость». Да и «Девчата» Чулюкина — неплохое кино».

Сергей Соловьев: «Я имел удовольствие быть знакомым с Пашиным отцом, поразительно деликатным, тонким, по-детски нежным человеком, хотя и старавшимся казаться суровым и строгим. Это был оператор старой, москвинской школы, сформировавшийся в ту пору, когда сама эта профессия казалась необыкновенно романтичной. Операторы той поры даже внешне чем-то походили на футбольных вратарей — тогдашних кумиров народа. Таков был и Тимофей Павлович».

Вадим Алисов: «…После того как моя мама развелась с Петром Николаевичем и тот оказался буквально выброшенным на улицу, он дневал и ночевал у Лебешевых. Мама Паши, Лидия Израилевна, была очень больна и почти все время лежала в постели, Тимофей Павлович ухаживал за ней. В их доме постоянно пахло лекарствами. Спокойный, невозмутимый Тимофей Павлович редко улыбался, и улыбка совершенно преображала его лицо. Обычно бывало так: отчим приходил к Лебешевым, приносил зеленый чай из ресторана «Пекин» (там его уже знали и специально для него оставляли настоящий зеленый чай из Китая), и начинались бесконечные разговоры…»

Ян Потоцкий: «Паша, конечно, очень отличался от своего отца — крепкого профессионала операторского ремесла. Пашиными кумирами были Москвин, Головня, Урусевский… Но все-таки — ив профессии, и в жизни — он оставался сыном своего отца. Тимофей Павлович был человеком строгих правил и сына держал в строгости, требовал от него определенных поступков. Отцовское воспитание не проходило даром — Паша всегда оставался очень домашним, внимательным, заботливым. Атмосфера доброжелательного понимания в их семье во многом определялась мамой Лидией Израилевной — милой, интеллигентной женщиной. Она никогда не повышала голоса на своих детей. Если была чем-то недовольна, то ее реакцией чаще всего было тихое удивление: «Павлик, ну разве так можно?»

Александр Адабашьян: «Лидия Израилевна была человеком крайне педантичным и пунктуальным. Поскольку она сидела дома, то мы часто пользовались ею как диспетчером — любое сообщение через нее передавалось по назначению с точностью до минуты. Тимофей Павлович, отец Паши, тоже был абсолютно небогемным человеком. Суровый, угрюмый, он даже мог казаться мрачным. В семье Лебешевых не были заведены ни шумные компании, ни — боже упаси! — выпивки. И было совершенно непонятно, как в такой семье мог родиться Пашка — в нем никакой подобной «наследственностью» и не пахло! Пашина младшая сестра (и моя первая жена) Марина была абсолютно «маминой дочкой», поэтому периодически цапалась с братом по поводу его раздолбайства и необязательности».

Владимир Досталь: «Он был абсолютной противоположностью своего отца — спокойного, рассудительного и обстоятельного человека. У них мать, отец и Марина были одно целое, а Пашка какой-то залетный был в их семье и по характеру, и по поведению — по всему. Тимофей Павлович пытался воспитывать Пашу, но его ведь воспитывать бесполезно. Его внутреннюю стихию можно было собрать исключительно работой, и то только на период съемок».

Павел Лебешев: «Я на отца почти не похож. Похож был мой младший сын Митя… Отец очень любил семью, переживал за нас с сестрой. Он и заболел вскоре после того как Марина трагически умерла в возрасте 27 лет. Марина была моложе меня на семь лет и очень похожа на маму».

Ян Потоцкий: «…Уже тогда он был незауряден во всем. И в дружеском общении тоже. Мог злиться, что-то могло ему не понравиться, или просто случалась голодная истерика — мы же были дети войны, — но его доброта побеждала и смиряла в нем все остальные проявления. Уже тогда он любил поесть, но главная его особенность заключалась в том, что он любил готовить и обожал кормить людей! Когда мне что-то из приготовленного Пашей не нравилось, он говорил ласково: «Дурачок, ты ничего не понимаешь!»

Вадим Алисов: «…В 1956 году мы вместе с Пашей начали готовиться к поступлению во ВГИК — он под воздействием отца, я — под воздействием отчима».

Ян Потоцкий: «…Ближе к весне ходили по музеям — ему надо было готовить комплект работ для поступления на операторский факультет. Он снимал в Пушкинском музее, в Новодевичьем монастыре, на причале Киевского вокзала: мы даже придумали сюжет о девушке, которая стоит на берегу и ждет появления корабля, — нашу «героиню» из папье-маше сделала моя мама. Вот так мы развлекались».

Павел Лебешев: «Я закончил школу в 1957 году. И… не поступил в институт. Во ВГИК. Не то чтобы не поступил — сдал экзамены, набрал все баллы, но так ведь учили в школе нас, что, во-первых, если ты без золотой медали, то уже плохо. А если получил тройку на экзамене, то даже и надеяться не на что. Я получил по специальности все пятерки, а по сочинению — тройку. Тогда во ВГИК был сумасшедший конкурс, к институту невозможно было подойти во время экзаменов: толпы стояли на актерский, режиссерский, да и на операторский тоже. Ну, я и решил, что с тройкой меня уж точно не возьмут. Это был последний экзамен, и я даже не стал дожидаться зачисления — забрал документы и уехал в Ленинград, к бабушке…»

Вадим Алисов: «Мы приготовили комплект фоторабот на конкурс, прекрасно сдали экзамены по специальным предметам и… не поступили. «Недобрали баллов». Дело в том, что нас не хотели принимать за то, что мы были из семей кинематографистов, — в нашем кино тогда в самом разгаре была борьба с династиями. И нам путь во ВГИК был закрыт — Пашу «срезали» на сочинении, меня — на экзамене по истории. Были и другие ребята, которые по той же причине не стали студентами ВГИКа: Дима Донской (родственник Марка Донского), Боря Кауфман (племянник Дзиги Вертова) — у всех у нас оказались «непроходные фамилии». И Паша оказался на «Мосфильме».

ПЕРВАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Павел Лебешев: «В августе 1957 года я пришел на «Мосфильм» в операторский цех работать механиком. И сразу меня в экспедицию отправили: Краснодар, картина «Хмурое утро» — трилогия Рошаля по роману Алексея Толстого «Хождение по мукам». Снимал ее оператор