Последний мир. Первая смерть - Александр Андреевич Лобанов

Мысли стали перекатываться ещё медленнее, а тело начало терять чёткость.

— Так выглядит смерть?

Вопрос я задал больше для того, чтобы узнать, могу ли вообще разговаривать в этом месте, чем действительно волновался о подобном исходе.

Однако всплеск любопытства ненадолго вырвал меня из цепких лап усталости. Может, это чувство, присущее разумным, а может, сказанные совсем недавно слова Ирис о борьбе, но я смог сосредоточиться на происходящем.

И начал сопротивляться.

Тело становилось полупрозрачным, расщеплялось на сгустки энергии и эфемерную пыль. Фрагменты, отрываясь от меня, растворялись в пустоте. Мысли улетали, улетало моё «я», но выбрав путь борьбы, я успел зажечь в своём сознании стремление к жизни.

В какой-то момент я исчез, а всё, что от меня осталось, превратилось в сгусток энергии, хранящий в себе лишь одно-единственное желание: желание жить.

Сторонний наблюдатель, появись он в этом месте, мог бы заметить, что в какой-то момент всё вокруг замерло, и лишь слабый зелёный огонёк продолжал пульсировать. Ему оставались считаные мгновения существования, когда со стороны лоскутного одеяла на него обрушился поток точно такой же зелёной энергии, с каждым мгновением разжигая пламя огонька и трансформируя его в человеческое тело.

В миг, когда сознание вновь вернулось ко мне, я успел удивиться и ещё раз взглянуть на бесконечное полотно, на этот раз снова во множестве мест рассекаемое зелёными нитями. Нитями, в которых я начал видеть какой-то прекрасный рисунок. Узор.

После чего почувствовал тянущую меня силу. Что-то подсказало не сопротивляться ей, и на этот раз я решил подчиниться.

Следом вновь погрузившись во тьму беспамятства.

* * *

— Нет! Прошу, не умирай! Не умирай! Только не ты…

Мне показалось, что именно крики, наполненные яростью и отчаянием, привели меня в чувство. Я бы умилился подобной заботе о себе, вот только речи велись не над моей бесчувственной тушкой, а где-то в стороне.

Но даже это я осознал не сразу, мысли разбегались. Тело, словно ватное, практически не чувствовалось, даже глаза не разлепить. Стоило хоть на чём-то сконцентрироваться, как сознание словно буксовало, не желая работать.

Впрочем, давать мне отдых никто не собирался. Перекрывая чьи-то возгласы, в голове громогласно прозвучало:

— Соберись! Иначе снова умрёшь! Срочно направь энергию в левую руку с желанием выпустить её через ладонь!

Ещё не понимая, чего от меня хотят, я подчинился голосу, став пытаться что-то направить в руку. Вот только до конца не понимал — что, и особенно не понимал — как, поэтому через мгновение прекратил бессмысленные попытки. Но не тут-то было.

— Не останавливайся! Ощути тело, почувствуй то, из-за чего его разрывает, а следом перенаправь энергию в руку. Ну же, действуй!

К окончанию фразы я наконец-то осознал, что слышу Ирис. И раз это моя помощница, то с большим доверием отнёсся к её словам. Ну а когда чуть не потерял сознание от боли на моменте «почувствовать тело», тут же взялся за дело всерьёз.

Прикладывая титанические усилия, я смог выделить в себе то, что доставляет боль. Жидкое пламя, что буквально текло по венам, сжигая заживо. Вторым шагом следовало «это» перенаправить в руку, но ничего не получалось. Тогда для облегчения задачи, я представил нечто вроде рук, которыми стал загребать неизвестно что в нужную мне сторону.

Работа выглядела как просеивание воды через сито, однако постепенно я начал чувствовать уменьшение боли в теле и увеличение её в левой руке.

Когда же боль в руке стала нестерпимой, я приступил к последнему шагу, начав выдавливать её дальше, за пределы тела.

Когда я закончил, то подумал, что прошли дни, но на самом деле пролетело лишь несколько минут. Во всяком случае, крики, которые разбудили меня, не исчезли, лишь стали глуше и более хриплыми.

Одновременно с открытием глаз, Ирис вывела передо мной экран с системной информацией.

Использована проклятая техника: квинтэссенция разума.

Вы безвозвратно теряете единицу разума.

— Это что значит?

Невзирая на то, что боль из тела практически исчезла, голова по-прежнему соображала плохо, поэтому я не смог спросить ничего умнее.

Ирис не стала отмалчиваться и мягким, хотя всё равно с нотками ехидства голосом, произнесла:

— Ну, усилием воли ты смог направить частичку себя, по сути, вырвав её, в кристалл опыта. Но на этом не остановился и перенёс в него же большую часть сознания. Так ты получил силу, благодаря которой смог убить существо четвёртой эволюции, но при этом навсегда потерял часть себя в виде единицы разума и чуть окончательно не умер.

Возникла пауза, во время которой я пытался осмыслить сказанное. Помощница же продолжила меня информировать.

— И да, к твоему сведению, проклятыми называют умения, техники и ещё множество всего только тогда, когда они для активации требуют часть тебя в виде параметров. Но если ты думаешь, что на этом всё, то вот полюбуйся.

Она изменила отображаемую на экране информацию, на не менее интересную.

Вы умерли в неравном бою, но воскресли после невозможной победы.

За это Система дарует вам титул «Снявший оковы», легендарного ранга.

Снявший оковы — легендарный ранг.

Дарует вам возможность развиваться на текущей эволюции на десять уровней выше текущего предела.

Открывает параметр: Воля.

Однако полностью осмыслить новую информацию я не успел. Слух принёс новую порцию стенаний рядом, вернувших меня в реальность.

Развернувшись в сторону причитаний, что уже переходили в с трудом сдерживаемые рыдания, я увидел Мари. Буквально в десяти метрах от бездыханной туши матки разрывателей, девушка стояла на коленях перед телом Дерека и судорожно бинтовала его ноги, вернее, обрубки, которые от них остались.

Левая нога оторвана чуть выше колена, а правая отсутствует так и вовсе до бедра. На бинты шло всё, что в принципе похоже на ткань: материал рвался, обрабатывался каким-то зельем из запасов девушки, после чего ложился новым слоем, прикрывая изуродованную плоть. Мари не пожалела и своего снаряжения, пустив его в ход, но даже так кровь с пугающей скоростью пропитывала новые слои бинтов.

— Даже развитое тело второй эволюции не поможет пережить подобное, — Ирис в образе чёрного печального ворона проявилась на туше поверженной матки, прямо на её голове, кося одним глазом на разворачивающуюся сцену: — Да ещё и ослабление от проклятой способности на рунической основе, с помощью которой он вызвал то пламя, в общем, парень нежилец. А жаль, он