Тридевятое. Книга первая - Ирина Кизимова

Но в ответ услышал только эхо собственного голоса.

Иван выкрикнул имя друга ещё несколько раз, но тот не приходил, хоть кольцо, подаренное им, было на месте и приятно грело сердце.

Позвав друга по имени ещё раз, юноша услышал где-то вдалеке громкое, отчаяние ржание. Это был Сивый. Сердце пропустило пару ударов, и, подхватив с земли кинжал со стрелами, заворачивая их на ходу в свой разодранный кафтан, юноша устремился прямо на знакомые звуки. Его верный конь пришёл на то же место, где его вчера оставили, чтобы дождаться своего хозяина, напрочь отказавшись идти в Царьград без него.

Пальцы зарылись в взлохмаченную гриву, Иван прижался щекой к морде любимого скакуна, шепча ласковые слова, и слыша, как довольно фырчит животное в ответ.

— Митрошка! Это же Иван-царевич! — внезапно услышал он чей-то взволнованный голос.

— Быть не может! Давеча же медведь его задрал! — неверяще отозвался второй мужчина.

Иван обернулся на голоса, встретившись взглядом с царскими стрельцами.

— Хорошая погода сегодня. — поприветствовал их Иван.

Тот, кого назвали Митрошкой, покачнулся от неожиданности, протирая глаза.

— Вот он наш Иван-царевич! И медведь ему ни по чём! — с восхищением проговорил второй стрелец, выпучив глаза на стоящего перед ним юношу так, словно тот божеством был.

— Как вы нашли меня?

— Как вчера ваши братья вернулись из лесу, так и мы пустились на поиски. До зари искали! И все стрельцы, и жители Царьграда хозяйство побросали да устремились нам на помощь.

— Как же мы рады, что вы живы! Но медведь знатно вас потрепал, вон как рубаху порвал! Лучше баньку по приезду принять да к лекарям обратиться, чтобы те ранами занялись. — наконец отмер второй стрелец.

— Но я в порядке.

Попытался возразить Иван, однако воодушевлённые его внезапным воскрешением стрельцы запротестовали:

— Смилостивитесь, Иван-царевич! Ваша одежда вся изодрана и в крови. Вам нужно скорее вернуться в Царьград!

В соседних кустах кто-то зашуршал, показались два паренька из ближайшей деревни, которые так же удивлённо уставились на царевича, выпучив глаза. Пока один из них не пришёл в себя и не заорал на всю Ивановскую:

— Ау-ау! Жив живёхонек наш Иван-царевич!

Лес тут же наполнился множеством звуков и как будто заходил ходуном. Стрельцы не соврали, люди действительно всем миром вышли на его поиски. Здесь будто собрался весь Царьград! Престарелые мамки-няньки, которые не смотря на все протесты стрельцов тоже побежали искать любимое дитятко, завыли в голос от нахлынувшего облегчения, облепив со всех сторон своего дорогого царевича, проверяя нет ли на нём смертельных ран, тут же пытаясь привести его в божеский вид, стирая запёкшуюся кровь. Кто-то из стрельцов протянул свой кафтан, чтобы царевич не замёрз в одной рубахе, Иван с благодарностью принял его.

В Царьград возвращались всей честной толпою, ликуя о возвращении любимого царевича. По деревням тут же разнёсся стрелецкий рассказ:

«Идём мы по лесу косточки ищем, и тут слышим — кто-то звонко друга по имени зовёт. А голос такой знакомый-знакомый! Сорвались мы тут же, да поскакали на звуки. А тут ба! Выходит из леса живёхонький Иван-царевич!»

Кто-то уже успел приукрасить рассказ новыми подробностями о том, что появился Иван верхом на верном скакуне словно богатырь. А кто-то говорил о том, что медведем тем местный вредный лешак был, его-то и смог победить храбрый царевич.

Долго ли коротко ли, а доехали до Царьграда все только к вечеру, поскольку каждая деревня на пути встречала Ивана как самое настоящее живое чудо.

В царском тереме тем временем был объявлен траур. Обитатели ходили как в воду опущенные, давеча ведь царя-батюшку похоронили, а тут ещё и младший царевич следом за ним преставился.

«Иван пал как герой! Он защитил нас ценой собственной жизни» — объявил по возвращению с неудачной охоты Сергей в завершении истории Василия, который во всех красках описал как разъярённый медведь выбежал на них из густого леса, не оставив и шанса на спасение.

Служки ахали и причитали, мамки-няньки, воспитавшие царевичей с пелёнок, рыдали в голос, а стрельцы были хмуры словно грозовые облака. Василиса же, услышавшая о том, что произошло с её мужем застыла, ноги подкосились, и она упала навзничь, потеряв сознание.

Через какое-то время девушка очнулась в своих покоях, обнаружив рядом с собой обеспокоенных жён старших царевичей.

— Не могу поверить, что его задрал медведь. — прошептала Василиса, закрыв лицо руками, скрывая бегущие по нему горючие слёзы.

— Мне жаль, сестрица. — Марфа в расстроенных чувствах села рядом с девушкой на постель, обнимая её за плечи, шикнув на недоумевающую Ольгу, которая сразу же присоединилась к подруге.

— Стрельцы и все жители Царьграда уже собираются на поиски Ивана-царевича. Будем верить, что он смог спастись от смерти. — постаралась утешить Василису Ольга.

— Он был всем для меня… — прошептала царевна, пытаясь остановить нескончаемый поток слёз, с благодарностью приняв платок из рук Ольги.

— Мне очень жаль. — Марфа сжала её руку. — Мы будем рядом с тобой. Ежели будет что-то нужно, ты только скажи!

— Спасибо за вашу доброту. — она ласково погладила девушку по светлым волосам. — Но сейчас мне лучше остаться одной и оплакать своё горе. Я была бы счастлива, если бы тело Ивана нашли, и мы могли бы с ним попрощаться.

— Будь спокойна, мы с Марфой проконтролируем отправление воевод. — заверила её Ольга. — А ты пока отдыхай.

— Если что-то будет нужно, пожалуйста, позови нас. — ещё раз попросила Марфа, нехотя поднимаясь с кровати, увлекая за собой подругу.

Девушки вновь пришли проведать Василису на утро, во время обеда и ближе к вечеру. Но она всё не открывала и никак не отзывалась на просьбы выйти и отворить им дверь. Прорваться внутрь у них получилось только поздним вечером, когда пара оставшихся стрельцов, притащенных к Ивановой горнице окончательно обеспокоенными девушками, попытались выбить дверь. Только тогда Василиса сама открыла её, едва не снесённая с ног влетевшими туда со всей дури молодцами.

Но не успели они толком объясниться и разобраться с воцарившимся хаосом. Как Марфа закатила глаза, упав в объятия Ольги, которая во все глаза таращилась на совершенно живого Ивана-царевича, который стоял на пороге.

— Ты жив? — только смогла вымолвить девушка, похлопав очнувшуюся Марфу по щекам, чтобы та вновь не решила свалиться в обморок.

—