Двести встреч со Сталиным - Павел Александрович Журавлев

А. С. Яковлев. Цель жизни.

Политиздат, М., 1987. С. 255–256.

A. M. Василевский, 25–31 марта 1942 года

Весной 1942 года наблюдалось некоторое затишье. Несмотря на это, мои посещения Ставки по-прежнему были ежедневными. Мы стремились, закрепив успехи, сохранить за собой стратегическую инициативу, а фашисты хотели во что бы то ни стало вырвать ее из наших рук.

Думая об этих днях, невольно вспоминаю такой эпизод. Во время очередного доклада Верховному Главнокомандующему в один из последних мартовских дней 1942 года, когда я остался один с ним в кабинете, он спросил:

— Вы возвратили семью из эвакуации, а где живет она?

— Мне предоставлена отличная квартира на улице Грановского, — ответил я.

— А где вы отдыхаете, когда имеется возможность? — продолжал Сталин.

— Там и отдыхаю, а чаще в Генштабе, в особняке Ставки, рядом с моим кабинетом имеется приличная комната отдыха, там и сплю. — А у вас за городом дачи нет? — спросил И. В. Сталин.

— Последние два предвоенных года семья и я пользовались в летние месяцы дачей Наркомата обороны в Краскове, но мне из-за работы и тогда приходилось бывать там редко, так как далеко от Москвы, — ответил я.

Буквально через несколько дней я с женой Екатериной Васильевной получили предложение осмотреть дачу, а затем в тот же день получили ключи от дачи в Волынском, на берегу речки Сетунь, в 15 минутах езды на автомашине от Генштаба и Кремля и совсем вблизи от дачи И. В. Сталина. Хороший домик, окруженный зеленью, очень понравился мне, не говоря уже о жене и сыне. Но все же ездил я туда довольно редко: то находился на фронтах, то вынужден был спать по-прежнему в Генштабе.

Однако как-то в начале апреля, когда не было очень срочных дел, а на фронте было относительно спокойно, я решил отоспаться на даче и на ночь уехал туда. На следующее утро я чуть задержался и не успел выехать, как раздался телефонный звонок:

— Вас ищет товарищ Сталин, — послышался голос А. Н. Поскребышева. А вслед слышу голос И. В. Сталина:

— Товарищ Василевский, вы не успели обжиться на даче, а уже засиделись там. Боюсь, что вы и совсем переберетесь туда. — И добавил: — В часы сна можете спать на даче, а в рабочее время будьте в Генштабе.

Это было для меня уроком и, пока шла война, я редко бывал там; семья же пользовалась ею главным образом в период моего пребывания на фронте.

A. M. Василевский. Дело всей жизни. Кн. 1.

Политиздат, М., 1988. С. 201–202.

А. С. Яковлев, май 1942 года

В мае 1942 года в Государственном Комитете Обороны состоялось обсуждение вопроса о путях повышения скорости наших истребителей.

В наркомате к этому времени был подготовлен проект решения Государственного Комитета Обороны о запуске в серию нового климовского двигателя М-107 вместо находившихся в серийном производстве М-105п.

Конечно, выпуск нового двигателя соблазнял. Моторостроители были решительными сторонниками замены М-105п на М-107. Но большую тревогу у Сталина вызывала предстоявшая серьезнейшая перестройка серийных заводов, выпускавших эти двигатели. Могло резко снизиться количество выпускаемых истребителей. <…>

Переход на М-107п представлялся мне равносильным полной катастрофе с выпуском истребителей, а также легкого бомбардировщика Пе-2. Поэтому я предложил другое решение: форсировать (увеличить мощность) двигатель М-105п за счет повышения наддува и некоторого снижения его высотности, и сказал, что нами совместно с ВВС это было уже надежно проверено в полете на «яке» и дало отличный результат. <…>

Сталин соединился по телефону с Климовым, находившимся тогда на одном из уральских заводов, производивших М-105п.

Климов настаивал на переходе на М-107, доказывал, что это радикальным образом решит вопрос повышения мощности двигателя для истребителей и легких бомбардировщиков, в то время как форсирование М-105п — паллиативное решение. Климов утверждал также, что из-за форсирования резко снизится ресурс М-105п.

Сталин его спросил:

— А на сколько снизится ресурс? Климов ответил:

— У серийного двигателя 100-часовой ресурс, а форсированный может иметь не более 70 часов.

Однако Климову было предложено немедленно провести перерегулировку одного из серийных двигателей М-105п и поставить его на стендовые испытания для определения ресурса. Испытания провести в течении недели. <…>

Двигатель М-105п установили на стенд для проверки его срока службы при работе в форсированном режиме. В Москве и в наркомате, и в ВВС, и в конструкторском бюро самолетостроителей — с волнением следили за поведением двигателя.

Вот прошло 70 часов — это был ресурс, о котором говорили мотористы. Они запросили разрешения ГКО снять со стенда форсированный двигатель, разобрать его и проверить износ деталей. Но Сталин согласия не дал. Было приказано гонять мотор до полной выработки его официального ресурса, т. е. до 100 часов.

Прошло 100 часов. С форсированным двигателем ничего не случилось. Мотористы прислали телеграмму с просьбой разрешить снять мотор со стенда и проверить состояние его рабочих частей. Они ссылались на то, что истек срок службы двигателя, установленный техническими условиями. На это Сталин заметил:

— Мы техническим условиям не присягали, а если они устарели, нужно их обновить. Он решительно приказал продолжать испытания двигателя до разрушения.

Результат всей этой эпопеи был таков: форсированный двигатель М-105п разрушился лишь на 203-м часу работы, то есть проработал вдвое больше серийного. Он был принят в производство под маркой М-105 ПФ (М-105 пушечный, форсированный).

А. С. Яковлев. Цель жизни.

Политиздат, М., 1987. С. 347, 348.

A. M. Василевский, июнь 1942 года

В течение мая и июня И. В. Сталин неоднократно обращался ко мне от имени Ставки ВГК с предложениями полностью принять на себя обязанности начальника Генерального штаба. Одна из бесед на эту тему, помню, велась в Ставке в присутствии командования юго-западного направления — С. К. Тимошенко, Н. С. Хрущева и И. Х. Баграмяна при рассмотрении И. В. Сталиным их предложения о проведении Барвенковско-Харьковской операции. Воздушная тревога прервала нашу беседу, которая велась в кремлевском кабинете Сталина, и мы вынуждены были спуститься в убежище. Здесь Сталин после обсуждения основной темы сообщил, что Ставка занята сейчас в связи с серьезным заболеванием Б. М. Шапошникова подысканием кандидата на занимаемый им пост. Ставка считает, заявил он, что, по ее мнению, на эту должность подошел бы давно работающий в Генштабе Василевский, но он категорически отказывается от этого. Сталин спросил мнение по моей кандидатуре у присутствующих. Первым, насколько я помню, высказался И. Х. Баграмян, предложив назначить на эту должность С. К. Тимошенко, работавшего в Наркомате обороны и отлично знавшего роль и содержание работы Генерального штаба. С. К. Тимошенко, отклонив это предложение, в свою очередь рекомендовал на должность Ф. И. Голикова, как отличного, по его мнению, военачальника и политработника.

И. В. Сталин