Писательская рота - Сергей Егорович Михеенков

Так и случилось. Сергей Сергеевич Наровчатов, как утверждают некоторые его биографы, умер в Коктебеле в 1981 году. Он вернулся в свою юность.

Поэт о таком месте своего последнего вздоха может только мечтать.

ФРОНТОВАЯ НОЧЬ

На пополненье наш полк отведён,

И, путаясь в километрах,

Мы третьи сутки походом идём,

Кочуем — двести бессмертных.

За отдыха час полжизни отдашь!

Но вот ради пешего подвига

Офицерам полковник дарит блиндаж,

Бойцам — всю рощу для отдыха.

Спать!

Но тут из-под дряхлых нар,

Сон отдав за игру, на

Стол бросает колоду карт

Весёлая наша фортуна.

Кто их забыл второпях и вдруг,

В разгаре какой погони?..

Что нам с того!

Мы стола вокруг

Тесней сдвигаем погоны.

И я, зажав «Беломор» в зубах,

Встаю среди гама и чада.

Сегодня удача держит банк,

Играет в очко Наровчатов.

Атласные карты в руках горят,

Партнёры ширят глаза.

Четвёртый раз ложатся подряд

Два выигрышных туза.

И снова дрожащие руки вокруг

По карманам пустеющим тычутся,

Круг подходит к концу.

Стук!

Полных четыре тысячи!

Но что это?

Тонкие брови вразлёт.

Яркий, капризный, упрямый,

На тысячу губ раздаренный рот.

— Ты здесь, крестовая дама?

Как ты сюда?

Почему?

Зачем?

Жила б, коли жить назначено,

На Большом Комсомольском, 4/7.

Во славу стиха незрячего.

Я фото твоё расстрелял со зла,

Я в атаку ходил без портрета,

А нынче, притихший, пялю глаза

На карту случайную эту.

Где ты теперь?

С какими судьбой

Тузами тебя растасовывает?

Кто козыряет сейчас с тобой,

Краса ты моя крестовая?!

Но кончим лирический разговор…

На даму выиграть пробуешь?

Король, семёрка, туз…

Перебор!

Мне повезло на проигрыш.

Я рад бы всё просадить дотла

На злодейку из дальнего тыла…

Неужто примета не соврала,

Неужто вновь полюбила?

Я верю приметам, башку очертя,

Я суеверен не в меру,

Но эту примету — ко всем чертям!

Хоть вешайте, не поверю…

Ночь на исходе.

Гаснет игра.

Рассвет занимается серый.

Лица тускнеют.

В путь пора,

Товарищи офицеры!

На пополненье наш полк отведён,

И, путаясь в километрах,

Четвёртый день мы походом идём,

Кочуем — двести бессмертных.

1944

ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ

Рука с размаху письма четвертует,

Где адрес нашей почты полевой,

А строки, как в покойницкой, горюют

И плачут над пропавшей головой.

Что мне ответить, раз по всем законам

Я не дожил до нынешнего дня,

Родным, друзьям, подругам и знакомым,

Похоронившим заживо меня?

По мне три раза панихиды пели,

Но трижды я из мёртвых восставал.

Знать, душу, чтоб держалась крепче в теле,

Всевышний мне гвоздями прибивал.

На мой аршин полмиллиона мерьте —

У нас в крови один и тот же сплав,

Нас несть числа, попавших в лапы смерти

И выживших, ей когти обломав.

Мы в чащах партизанили по году,

По госпиталям мыкались в бреду,

Вставали вновь и шли в огонь и в воду

По нарвскому расхлёстанному льду.

Я всех пропавших помню поимённо, —

Их имена зарницами вдали

Незнаемые режут небосклоны

На всех концах взбунтованной земли.

И день придёт.

Пропавшие без вести,

На пир земной сойдясь со всех сторон,

Как равные, осушат чашу мести

На близкой тризне вражьих похорон!

У этого стихотворения есть и восьмая строфа:

Я верю: невозможное случится,

Я чарку подниму ещё за то,

Что объявился лейтенант Кульчицкий

В поручиках у маршала Титò.

По всей вероятности, из этого стихотворения, написанного в мае 1944 года на Нарвском плацдарме, строфа с именем боевого друга и поэта Михаила Кульчицкого была изъята потому, что рядом было имя маршала Тито. А имя Тито с некоторых пор было изъято отовсюду.

Публикации

Костёр: Стихи. М.: Московский рабочий, 1948.

Солдаты свободы: Стихи. М.: Молодая гвардия, 1952.

Горькая любовь. М., 1957.

Северные звёзды. Магадан, 1957.

Взыскательный путник: Стихи. М., 963.

Лирика Лермонтова. М., 1964; 1970.

Четверть века. М.: Молодая гвардия, 1965.

Поэзия в движении: Статьи. М., 1966.

Василий Буслаев: Поэма. Магадан, 1967.

Через войну. М., 1968.

Полдень. М., 1969.

Узор на клинке. М., 1971.

Атлантида рядом с тобой. М., 1972.

Дальний путь. М., 1973.

Живая река. М., 1974.

Знамя над высотой. М., 1974.

Берега времени. М., 1976.

Мы входим в жизнь: Воспоминания. М., 1978; 1980.

Ширь. М., 1979.

Необычное литературоведение. М., 1970; 1973; 1981.

Избранные произведения: В 2 т. М.: Художественная литература, 1972.

Собрание сочинений: В 3 т. М.: Художественная литература, 1977–1978.

Стихотворения и поэмы. Л.: Советский писатель, 1985. (Б-ка поэта. Большая серия.)

Избранные произведения: В 2 т. М.: Художественная литература, 1988.

Награды и премии

Герой Социалистического Труда (1979).

Ордена: два ордена Ленина, Отечественной войны 2-й степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды.

Медали: «За боевые заслуга», «За оборону Москвы», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Государственная премия РСФСР им. М. Горького (1974) — за поэму «Василий Буслаев» (1967).

Глава четырнадцатая

Алексей Сурков

«Пой, гармоника, вьюге назло…»

Бьётся в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза.

И поёт мне в землянке гармонь

Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты

В белоснежных полях под Москвой.

Я хочу, чтобы слышала ты,

Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко, далеко,

Между нами снега и снега.

До тебя мне дойти не легко,

А до смерти — четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,

Заплутавшее счастье зови.

Мне в холодной землянке тепло

От моей негасимой любви.

Бьётся в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза.

И поёт мне в землянке гармонь

Про улыбку твою и глаза.

Эти стихи, вскоре ставшие фронтовой песней, согревавшей сердца миллионов солдат, были написаны под Москвой