Другая команда - Виктория Симакова

И я теряю равновесие и падаю. Руки обжигает болью при столкновении с асфальтом. Егор возвышается передо мной, словно Эйфелева башня, большая и недосягаемая.

А потом нас сносит ударной волной. Магический снаряд, встретившись с легкой защитной оболочкой Егора, отбрасывает нас на несколько метров, выкручивая конечности и сбивая подоспевших на помощь безопасников.

Руки ободраны. Липкая кровь бежит по лицу. В голове гудит. Кажется, сломана нога. Но я жива. Если чувствуешь боль, значит, живой?

— Егор, — из горла вырывается хрип, кручу головой и пытаюсь найти его. Только крики, суматоха и боль отвлекают. Но вот в метре от меня, совсем рядом лежит на боку самый добрый, самый любимый маг.

— Егор, — я пытаюсь встать, но боль в ноге мешает это сделать. — Егор! — от моего ли крика или от чего-то еще, но он наконец открывает глаза.

Улыбается. Я уже готова смеяться и плакать от счастья, что он живой. Вот только кровь начинает течь из его рта. Она пузырится и бежит не останавливаясь.

— Нет, нет. Пожалуйста, нет… Егор!

Все, что я могу, — это доползти и дотронуться до него.

— Только не сейчас. Не надо…

Из последних сил он протягивает ко мне руку и дотрагивается окровавленным пальцем. Горячая волна силы, исходящая от него, сметает стены, которые я выстраивала вокруг своего сердца все эти пять лет. Сметает обиду, злость, страх, ревность, печаль и сомнения. Магия доходит до самой глубины моей души и одаривает теплом и одним-единственным словом: «Люблю».

А потом наступает тишина и холод. Там, где было тепло, наступает вечная мерзлота. Внутри рвутся нити, что соединили нас еще двенадцать лет назад, когда я оказалась на тропическом острове с одноклассниками, а Егор со старшекурсниками приглядывал за нами. Оглушающий треск разрывов нитей наших судеб стихает, когда я пытаюсь частичками магии удержать их. Лишь только схватывалась нить, как какая-то безжалостная дикая сила вырывала ее из моего сердца. Будто душу терзали на части. А на зияющие кровоточащие раны наступал холод и мрак. Душа изнутри покрывается инеем, а потом коркой льда при виде пустых глаз любимого мага. Пальцы его еще хранят тепло, но только Егора уже нет.

Этот контраст жизни и смерти, тепла и холода завораживает, не давая мне распасться на части. Слезы бегут из глаз, смешиваясь с кровью и убивая всё, что было во мне хорошего. Боль злобным голодным зверем просится наружу. И кто я такая, чтобы ее сдерживать?

— Да как же так? Снова повезло.

Этот ненавистный голос должен замолчать, решаю я. Замолчать и заплатить.

Должен.

Я поднимаю правую руку и шепчу слова заклинания, которое когда-то кто-то мне объяснял. И новая вспышка, пущенная Виторио-Айгушем, почти достигает меня и улетает обратно. Она возвращается к тому, кто ее создал. К тому, кто убил Егора Березкина. К тому, кто познает на себе всю прелесть заклинания отзеркаливания.

Гвардейцы будто чувствуют, что их лидеру пришел конец, они разбегаются в разные стороны. А он встречает свою магию, до последнего не веря, что так облажался. Кто же ждет от пустышки силы? Никто. Все же неплохо, когда тебя недооценивают. Есть шанс удивить и выжить.

Картина перед глазами размывается. Боль в голове нарастает. Что там творится дальше, меня не волнует. Беснуется Джованни, стреляют безопасники, разбегаются гвардейцы. Плевать.

Падаю на асфальт. Желания и сил двигаться нет. Перед глазами только бездыханное тело Егора.

Горькая ирония судьбы. Лишь только я решила не бегать, а принять вызов, брошенный судьбой, как она отвесила смачную оплеуху. Зачем давать глоток любви, надежды, магии, чтобы потом отобрать? Это жестоко. Дать, чтобы почти тут же забрать. Больно до разрыва души и сердца.

А может, это напоминание того, от чего я так яростно бежала?

Когда-то мама говорила, что иногда необходимо уйти, чтобы остаться. Потеряв, ты начинаешь ценить и борешься, чтобы это вернуть. Но как можно забрать жизнь у смерти?

Глаза закрываются. Шум в ушах нестерпимый. А холод почти добрался до самого сердца. Последним его защитником является надежда, что всё можно исправить, что лекари смогут вылечить Егора. Ведь рядом есть Нос и Домаер и они могут перенести сюда кого угодно из лечебницы Лукреции. Ведь смог агент Холковский найти Ветровых, чтобы они вернули меня после допроса. Да, Владимир Ветров рассказал, кому я обязана жизнью. Но я знаю, что ни один врач или лекарь не может вернуть того, кто ушел за грань. А Егор ушел. Я чувствовала это. Я знала. Ведь во мне были частицы его магии. А теперь нет даже этого. Пришлось потратить их на этого упыря Виторио-Айгуша.

И холодно, и пусто,

Не будет всё как прежде.

Без магии — пустышка,

Нет счастья, нет надежды.

Пустая грустная глава

Закрыла двери перед нами.

И ничего не изменить,

И боль не передать словами.

И сказанного не вернуть —

Утерянное не получишь.

И был ли смысл в бой тянуть?

Всё дорогое лишь разрушишь.

Кажется, мамина любимая героиня говорила что-то вроде: «Я подумаю об этом завтра». Может, и мне стоит так сделать? А пока постараться выжить.

Глава 27

Другая команда

ПЁТР

В. Цой и группа «Кино» — «Перемен»

— Где мы? — Пётр слышал голос друга откуда-то сбоку, но всё его внимание было приковано к окружающей действительности. Он видел деревья вокруг, а также синее небо без единого облачка, но совершенно не понимал, где они оказались.

Юноша понимал лишь одно — они выбрались. Они рассказали все о сговоре гвардейцев и людей и сбежали от безопасников. А Рид и магистр Березкин…

— Рид? Магистр? — Юноша как безумный озирался по сторонам. — Где она? Где Береза? Где все⁈

Даня так же изумленно обводил взглядом окружающую их обстановку. Все вокруг было пропитано спокойствием и гармонией. Пели птицы над головой, где-то поквакивали лягушки, даже комары — и те особо не беспокоили, только пролетали совсем рядом. Всё было таким умиротворенным и размеренным, что казалось совершенно нереальным то, что всего пару минут назад они были почти в лапах у гвардейцев.

— Где мы, Лара? — Пётр наконец обратил внимание на уставшую спутницу, которая беззвучно стояла рядом. Она крепко держала его за руку. И казалось, что только благодаря этому девушка и не падает. Тёмные тени залегли под