Холодное пламя - Мари Милас

Марк одевает мне на голову шляпу и с нежностью касается грубой ладонью моей мокрой щеки.

– Не плачь. Все хорошо. Когда мы вместе, все всегда будет хорошо.

Я киваю, но не могу успокоиться и произнести хоть слово. Мне так много нужно сказать. Признаться в том, что я полная дура. Но дура, которая очень любит его.

– Я не знаю, что ты слышала… Или видела. Или все вместе. Но мне жаль… так чертовски жаль, что я не смог уверить тебя в том, что мне никто не нужен, кроме девушки, танцующей для меня по вечерам на веранде. Кроме той, кто заставляет меня улыбаться. Мне так жаль, что я не сказал тебе раньше, что я люблю тебя.

Я провожу холодными пальцами по его шраму, и он прикрывает веки.

– Дейзи, она… Она просто прошлое. А я хочу жить настоящим. Хочу жить тобой. Прости, что заставил усомниться во мне. Я сказал тебе, что не люблю ее, но на самом деле должен был кричать о том, что люблю тебя.

– Не извиняйся, – наконец-то произношу я.

Мой голос такой осипший, словно я умерла и воскресла, как те вампиры из сериала. Возможно, так и есть. Потому что в этот момент, несмотря на торнадо проблем и вопросов, окружающих меня, я чувствую себя живее и счастливее, чем за всю жизнь.

– Я не должна была убегать. Мне нужно было поговорить с тобой. Мне нужно было доверять тебе. Верить только тебе. Ведь, кажется, среди восьми миллиардов человек на земле, ты мой самый любимый.

В ответ на мои слова глаза Марка вспыхивают, как спичка.

– Я люблю тебя. – Последнее слово утопает в поцелуе, которым Марк стирает все наши тревоги. Он лишает меня кислорода и ясных мыслей. Его язык прослеживает мои потрескавшиеся и покусанные губы, а я так крепко сжимаю в ладонях его лицо, что не удивлюсь, если останутся синяки.

– Я люблю тебя, – говорю снова, когда Марк дает мне сделать вдох. – И буду любить, даже если ты передумаешь и выберешь Стефана.

 Марк смеется грубым хриплым смехом, а потом мы как дураки еще долго стоим посреди аэропорта, соприкоснувшись лбами и дыша друг другом.

Люди с чемоданами ворчат и разбрасываются ругательствами, когда обходят нас, но мы продолжаем стоять.

Странные. Неудобные. Вредные. Влюбленные.

Большие ладони Марка крепко сжимают мою задницу, навевая воспоминания.

– У тебя фетиш, капитан?

– Да. – Он похлопывает меня по ягодице. – Джемма сказала, что у тебя классная задница. Не могу с ней не согласиться.

Я хихикаю, а Марк проводит руками по моим ногам. Достигнув голени, замирает. Он оглядывается, чтобы посмотреть за спину.

– Почему ты в резиновых сапогах. Розовых.

Я пожимаю плечами, а потом указываю на охотничий магазинчик в углу аэропорта.

– У меня промокли кроссовки. В том магазине были еще огромные рыбацкие сапоги, но я подумала, что это перебор. Еще были какие-то рога и кожаные штаны. – Морщусь я. – А потом я увидела их. Думаю, теперь это моя любимая обувь. Говорят, резиновые сапоги – необходимая вещь для жителей Монтаны.

– Ты останешься… навсегда?

Я киваю.

– Да.

– Мы… мы могли бы подумать о переезде, если тебе не нравится здесь. – Я вижу, как тяжело ему даются эти слова. Этот мужчина… Бог явно очень старался, когда сотворял его. Марк любит свой город. Если он уедет из него и покинет семью, это будет равносильно смерти.

– Мне нравится здесь. Мы никуда не поедем. Только домой.

– Но во Флэйминге нет всех удобств, – продолжает он неуверенно.

– Во Флэйминге есть ты. – Я нежно целую его. – Мне больше ничего не нужно.

Марк с облегчением вздыхает и еще больше расслабляется.

– Слава богу, потому что я бы не смог жить в городе, где люди стоят в пробках большую часть жизни, – смеется он.

Марк начинает идти к выходу, все еще держа меня в своих руках.

– Кстати об удобствах и о том, что тебе ничего не нужно. Где твой чемодан?

Мои глаза чуть не выпадают из орбит.

– О черт! Он улетел!

Марк хохочет так громко, что привлекает внимание прохожих.

– Нет, нет, нет. Там мои кремы, и утюжок для волос, и туфли! Как я буду танцевать? И тебе необходим мой крем, у тебя кожа склонна к ранним возрастным изменениям. Ты не молодеешь, капитан.

– Это точно. С тобой я постарел на десяток лет. Спасибо.

Я перебираю его волосы. На моих губах играет улыбка.

– Тебе пойдет седина.

– Тебе тоже, мечтаю это увидеть.

– Такой вредный, – ворчу я, кладя голову ему на плечо.

– Такая заноза в заднице.

Я улыбаюсь так сильно, что у меня начинают болеть щеки. Марк проводит пальцем по моей щеке.

– Я успел соскучиться по этой ямочке.

– Я тоже! – кричит знакомый голос позади, а затем нас с Марком обнимает маленькая, но до безумия сильная девушка.

Мия.

Я смеюсь и цепляюсь за плечи Марка, потому что Мия буквально висит на мне. Еще чуть-чуть и мы втроем рухнем на пол.

– Мия, веди себя прилично. Так и знал, что тебя нельзя спускать с поводка. Ты начинаешь бросаться на прохожих, – отчитывает ее Люк.

Мия отпускает нас и рявкает на брата:

– Заткнись, Люк!

Марк выпускает меня из рук и закатывает глаза так сильно, что, мне кажется, они больше никогда не выкатятся обратно.

– Господи боже, что вы тут делаете?

– Мы приехали за нашей девочкой, – говорят Рид и Элла, которые приближаются к нам.

Элла обнимает меня, целует в щеку, а затем достает из своей огромной сумки розовый свитер.

– Вот, ты совсем замерзла. – Она натягивает его на меня и удовлетворенно вздыхает.

Марк качает головой и идет к выходу.

– Сумасшедшая семья, – доносится его ворчание.

Рид кричит ему вслед:

– Но ты нас любишь!

А я люблю их.

Глава 32

Лили

Рука Марка отрывается от моего бедра лишь на мгновение, чтобы переключить передачу. Затем он возвращает прикосновение, временами сжимая ладонь, будто проверяя, точно ли я здесь.

Уже в машине мой взгляд зацепился за его разбитые костяшки пальцев. Когда я попыталась выяснить, что произошло, Марк тонко намекнул, что нам домой нужно купить новое зеркало.

– Я никуда не убегу, – усмехаюсь.

Он бросает на меня хмурый взгляд и вновь возвращает внимание к дороге. На улице все еще царит непогода. Дождь льет стеной, поэтому мы едем со скоростью старой черепахи.

– Это было глупо, – продолжаю я. – Мне просто…

– Хотелось