Пролог. Документальная повесть - Сергей Яковлевич Гродзенский

2 Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич (1873–1955) – «Сов. гос. и парт. деятель» (БСЭ, 3-е изд., 1970).

3 Подчеркнуть любое проявление близости к вождю было очень важно, особенно в «юбилейный» год.

Переписка с Дулькиным Л. С.

Я. Д. Гродзенский – Л. С. Дулькину

4.02.70

Дорогой Леня!

Посылаю тебе вырезку из «Приокской правды» с фотографией и заметкой о стеклодуве Леоновой1 – героине соц. труда и героине твоей будущей книжки.

Давно бы пора кончать придуриваться. Тут, конечно, доля вины приходится и на Малю2. Уж больно она цацкается с тобой, а ты рад стараться. Самовнушение – могущественный лечебный фактор.

Не только болеть или не болеть, но и жить или не жить, в большой степени зависит от самого человека.

Демокрит, кажется, прожил более 100 лет3, а перед смертью заявил, что прожил бы еще, если бы хотел, но ему надоело.

Я скоро, наверно, приеду в Москву – дела. Увидимся, обо всем переговорим.

Привет от Нины и меня – Мале, тебе, маме.

Я.

Примечания

1 Леонова Анна Николаевна (1922–2010) – мастер Рязанского завода электронных приборов, Герой Социалистического Труда (1966).

2 Дулькина (Бюхерт) Амалия Францевна (ум. 1979) – скрипачка, солистка оркестра в ВОРКУТЛАГе, где была на положении з/к, познакомилась со своим будущим мужем Л. С. Дулькиным. Книгу «Стойкость» Я. Д. Гродзенский преподнес Дулькиным с надписью: «Мале и Лене Дулькиным, чья дружба, испытанная лихолетьем, приносит радость. С благодарностью. 3.8.70 г.».

3 Демокрит (ок. 460 до н. э. – ок. 370 до н. э.) – по официальным данным, прожил приблизительно 90 лет, согласно писателю Римской империи Лукиану Самосатскому Демокрит прожил 104 года.

Переписка с Карликом Л. Н.

Я. Д. Гродзенский – Л. Н. Карлику

Москва 15.02.63.

Дорогой Лев Наумович!

Несколько дней назад я лицом к лицу столкнулся с Юрием Михайловичем1. Оглашая коридоры Ленинской библиотеки, на трагических тонах он воскликнул:

– Несколько дней назад Лев Наумович чуть было не умер.

«Неужели внезапный приступ обширного инфаркта?» – испуганно подумал я.

После обстоятельного и громового рассказа о том, как ставились вам горчичники, я успокоился, несмотря на мажорный лад повествования.

И окончательно я успокоился, когда Ю. М. заключал свой диалог:

– Перед моим отъездом состояние Льва Наумовича улучшилось. Каково ему без меня? Лечат его там какие-то Натанзоны и Шмеерзоны. Но ничего, завтра-послезавтра я возвращаюсь в Рязань.

В полной уверенности, что Вы пребываете в полном здравии (легкий и модный грипп не принимается во внимание), шлю Вам свои добрые пожелания.

Каникулярное время моего сына перегрузило меня всевозможными заботами, хождениями.

Крепко жму Вашу руку. Як. Гродзенский.

Примечания

1 Филатов Юрий Михайлович – в 1960-е годы преподаватель английского языка в Рязанском педагогическом институте (ныне – Рязанский государственный университет). Перед этим прошел длительную стажировку в США.

Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому

Рязань, 20 июня 1967

Дорогой Яков Давидович!

Мне, конечно, совестно огорчать Вас и испортить, быть может, настроение солнечного дня, но друзьям приходится – увы – испытывать всякое.

Вчера ректор пригласил меня и дал мне для ознакомления цидулку из Министерства, копию которой прилагаю1. Сказал, только, что получил ее лишь сегодня (т. е. вчера). При этом ничего не было сказано ни о своем отношении к этому и вообще о реакции, кроме самого общего: «Я не знаю, что сделать».

Я сказал, что поражает в этой бумажке отсутствие какой-либо причины, мотива. Это, в сущности – и неуважение к Совету, переизбравшему меня, не говоря уже об отсутствии какого-либо уважения к старейшему работнику вуза.

Сказал так же, что полагаю, что ректору следовало бы информировать Совет, в остальном же поступить так, как подсказывает совесть.

На все это последовало молчание и еще что-то пробурчал, что это, дескать, право Министерства и что он запросит о причине.

Точно знаю следующее:

1. Материалы о переизбрании были посланы 5.VI, и обычно 5–6 дней проходит, пока все проходит через экспедицию до начальства. Следовательно, прибыла она, наверно, 10.VI, в субботу.

2. 13-го уже послан ответ, который также дошел через 5 дней.

3. В течение этого промежутка ректор был в Москве. Его участие несомненно, его реакция с головой – выдает.

4. То, что он сказал, что запросит о причине, – чепуха, 23 он уезжает в отпуск.

Я его, разумеется, ни о чем не просил, но сказал, что когда совесть не чиста, то о причинах нельзя писать, ибо деловых, принципиальных, законных причин нет.

На прощание ректор сказал, что мы еще вернемся к этому вопросу, вероятно, полагая, что я соглашусь поработать, пока объявят конкурс и будет избран другой (так было и, вероятно, еще раз будет с Емельяновым2, который давно исповедует это в своих целях).

Я не исключаю возможности, что на одном из Советов может быть запрос (я всех положительных людей знакомлю с копией этой цидулки), и тогда я предполагаю выступить, не стесняясь.

Я каждый день экзаменую, устаю и мне нелегко продумать наилучшую и вообще нужную форму, последовательность, вообще весь характер и план такого выступления.

Ежели будет попытка ректора узнать мое мнение о временной работе, я ничего не скажу, сошлюсь на то, что должен продумать за время отпуска.

Вот таковы мои дела и можно сказать, что санкции уже есть.

Простите за невольное огорчение.

Приехали дочь, тетя и дядя Ольги Семеновны3, сегодня контейнером увозят имущество и обедают у меня. Грустно все это.

Всего-всего хорошего.

Привет Сереже.

Ваш Л. Карлик.

Примечания

1 К письму приложена машинописная копия следующего содержания: «Ректору Рязанского мединститута тов. Никулину А. А. На № 86. Министерство здравоохранения РСФСР рассмотрело материалы перевыборов на должность заведующего кафедрой патологической физиологии вверенного Вам института. Сообщаем, что проф. Карлик Л. Н. не может быть утвержден в должности заведующего кафедрой. Зам. министра С. Чикин».

2 Емельянов Николай Федорович (1892–1970) – профессор Рязанского медицинского института, заведующий кафедрой гигиены.

3 Имеется в виду доцент мединститута О. С. Сахарова, скончавшаяся незадолго до описываемых событий.

Л. Н. Карлик – Я. Д. Гродзенскому

Рязань, 25 июня 1967

Дорогой Яков Давидович!

Может быть, если б я начал использовать свой отпуск на всякие писания и беготню, то я, вероятно, измотал бы себя окончательно, ибо я очень устал, сплю по 3–4 часа.

Я никуда писать и тем более лично ходить не стану, не верю.

После беседы со мной, на другой день на так называемом