Путь - Андрей Александрович Халиас

Прямо напротив отеля я заприметил длинную стену храма, и мне захотелось его осмотреть. Пришлось какое-то время поискать вход – забор был по-настоящему длинным, а ворота были только одни. Наконец, я зашел внутрь и увидел длинные ряды одинаковых статуй вдоль дороги. Это были мифические полуженщины-полуптицы, которые, как считалось, отвечали за любовные отношения между людьми. Сверху эти существа были женщинами, с обнаженной грудью, снизу – птицами. Я прошел мимо рядов божественных нимф, посматривая на их женскую часть, а затем осмотрелся. Внутренний двор был очень обширным, на нем было расположено несколько довольно крупных зданий, стоящих друг от друга на почтительном расстоянии, в общем, места внутри было хоть отбавляй.

Я услышал собачий лай – мне навстречу неслась огромная стая собак. Достал тяжелую бутылку с водой, замахнулся и бросился навстречу собакам – они опешили, отступили всей стаей, но продолжили лаять. Опустил бутылку и задумался, стоит ли вообще проявлять агрессию в святом месте, но отбросил сомнения – ради самозащиты исключений нет. Я обошел территорию храма, там не было ничего интересного, за исключением статуй божественных нимф, неоднократно еще встретившихся мне на пути, и вышел обратно в город.

На центральном шоссе, у которого я оказался, кипела жизнь шумной дороги – множество байков, машин, автобусов и грузовиков спешили куда-то на полной скорости. Я пошел вдоль дороги в сторону местного супермаркета – рядом с ним меня и высадил автобус, когда я приехал в город.

Рядом с супермаркетом, на углу, стоял еще один храм, он меня тоже заинтересовал. Храм относился к местной религии, у нее было что-то вроде миллиона последователей, но за пределами страны она практически не была известна. Создатель ее, живший около сотни лет назад, решил соединить все крупнейшие религии воедино и на их основе создать новую религию, которая бы связывала все остальные. Около миллиона человек восприняли его идеи и обратились в его религию, а это немало. Хотелось воочию увидеть, как выглядел храм, посвященный этой вере, и я решил воспользоваться шансом.

Храм стоял на углу, на пересечении двух крупных дорог, и путь к нему лежал через что-то вроде небольшого рынка, который стоял на противоположной от него стороне дороги. Рынок был импровизированным, ряды торговцев располагались прямо на бордюре у дороги – места было мало, и мне пришлось протискиваться мимо старых деревянных столов и стоек с овощами и фруктами.

Преодолев препятствия, я уже собирался перейти дорогу к храму, как вдруг на меня набросились две собаки. Они были маленькими, очень толстыми, и не вызывали чувства опасности. В их глазах были скорее радость и веселье, чем агрессия. Отсутствие агрессии они восполняли напором – лая и рыча, псы подошли ко мне очень близко, на расстояние укуса, и мне пришлось реагировать. Я достал тяжелую бутылку с водой и замахнулся – это не подействовало. Собаки и не думали отступать. Тогда я начал медленно и уверенно двигаться в их сторону, держа бутылку наготове – когда псы видят, что противник, который больше по размеру и вооружен, не боится и принимает бой, они от боя отказываются. Этот прием подействовал лучше – агрессоры начали пятиться.

В этот момент из соседнего здания выбежала хозяйка собак – дородная женщина лет пятидесяти. Она подбежала к своим питомцам и начала их увещевать молящим, ласковым голосом. Псы постепенно успокоились и убежали вместе с хозяйкой.

Я огляделся. Ситуация, которая вначале казалась абсолютно неопасной, в итоге оказалась угрожающей. Сбоку от меня была большая, очень шумная дорога, с плотным потоком транспорта. С другой стороны от меня – небольшой заросший овраг. Бордюр, на котором я стоял, был очень узким, одно неловкое движение – и я мог бы покатиться в овраг или попасть под машину. Наверняка, собаки это понимали и потому устроили здесь засаду. Непонимание вызывали действия хозяйки псов – она так заботилась и любила своих питомцев, так их оберегала, в том числе и от меня, но на меня, на которого они напали – ей было наплевать. Я мог упасть в овраг или попасть под машину, но хозяйку волновало только, чтобы я не поранил ее любимцев.

В задумчивости и с небольшой обидой на женщину я перешел дорогу к храму. Храм был обнесен оградой, а ворота были закрыты. Что ж, не судьба. Я сел на лавочку рядом и задумался. Решил прогуляться до еще одного знаменитого местного храма, он находился километрах в десяти от моего отеля. Но в тот день уже было поздно идти, решил идти на следующий.

На следующий день я собрался пораньше и вышел из комнаты. День предстоял сложный, впереди была долгая дорога, и я взял с собой побольше воды, а рядом с отелем выпил кофе.

Вообще, местные кофейни были одними из моих любимых, в сравнении с кофейнями из других стран, в которых я побывал (и даже по сравнению с кофейнями, в которых несколько телевизоров показывали на полную громкость разные передачи). Страна была крупным производителем кофе, и этот божественный напиток местный народ обожал.

На каждом углу стояли кофейни – их было много, очень много. В кофейнях были стандартные открытые стены, с поднимающимися гаражными дверьми, а внутри и снаружи стояли маленькие детские стулья рядом с низкими столами. Иногда вместо маленьких стульев были большие, шезлонги, и одна из таких кофеен была рядом с отелем, в котором я остановился. Перед началом похода в дальний храм я решил выпить в ней бодрящего кофе. Я заказал напиток и примостился поудобнее в глубоком шезлонге. Мой стул стоял на улице, обращенный в сторону дороги, и перед моими глазами туда-сюда проносились машины, убаюкивая меня.

В таких заведениях я мог сидеть часами, расслабившись, глядя на улицу и попивая кофе. Но сейчас я спешил – времени на то, чтобы сходить к храму, осмотреть его и вернуться обратно, нужно было немало, а вечером надо будет еще и еды купить.

Нужно было выдвигаться, и я заставил себя подняться со стула, расплатиться и отправиться в путь. Перед выходом я посмотрел на часы – с момента, как я зашел в кофейню, прошел целый час, а мне казалось, что я только-только примостился на удобный стул…

Дорога предстояла долгая, под палящим полуденным солнцем, но для меня такие походы были в радость – я любил солнце, любил долгие прогулки, а физические неудобства, которые они мне доставляли, меня не заботили.

Я