Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 1. Ольга Леонардовна - Татьяна Васильевна Бронзова

Ольга написала и Маше. Обмениваясь письмами, они наконец-то помирились и успокоились. Но Ольга оказалась права. Через две недели Антон не приехал. Не приехал он и через месяц. И не потому, что не хотел, а только лишь потому, что самочувствие его резко с каждым днем ухудшалось. Он кашлял, мучился насморком и чувствовал большую слабость. Его ялтинский врач Альтшуллер пришел в ужас от того, в каком состоянии писатель вообще вернулся из Москвы.

– Я немедленно должен вас обследовать, – заявил доктор.

– Надоело. Оставьте меня в покое, – отмахнулся от него Чехов.

Конечно, он понимал, что его организм, кроме того, что был вымотан своей собственной болезнью, был сильно истощен за эти месяцы еще и болезнью жены, но дать это понять кому-либо, кроме самого себя, он считал не только излишним, но и совершенно невозможным!

– Я просто простудился, – заявил он Альтшуллеру. – Насморк пройдет, и всё сразу нормализуется.

А между тем Художественный театр упорно требовал от него новую пьесу.

«Приступили ли вы к написанию?» – интересовался Станиславский.

«Дорогой мой! Ты нас просто режешь!» – ставил его перед фактом Немирович.

«Как поживает „Вишневый сад“? Скоро ли он начнет цвести?» – спрашивала его в письмах и Ольга.

Но писать пьесу не хотелось, Чехова тянуло на прозу. Он сел и сделал наброски к рассказу «Невеста».

⁂

В конце августа Ольга переехала из имения Станиславских в Москву, и начался для нее новый сезон, в новом здании театра в Камергерском переулке. Театр, отстроенный Шехтелем, поражал своей четкой архитектоникой. Все было идеально выполнено в стиле модерн снаружи и внутри. Уютные артистические уборные, артистические фойе и на мужском, и на женском этаже, электрическое освещение по всему зданию! Поворотный круг на сцене, созданный Шуховым, работал безупречно. Казалось, о чем еще мечтать? Только играй и радуйся. Но именно с этого года начнутся самые непримиримые противоречия между Станиславским и Немировичем, которые чуть было не приведут театр к расколу. С постановкой пьес революционно настроенного Горького ворвется в театр и революционная разрушительная сила.

Пьесу «На дне» труппе читал сам автор. В процессе чтения сам несколько раз плакал, актеры же сидели «с холодным носом», пьесу не поняли, восторгов не было.

– Грабители, алкоголики, убийцы, разглагольствующие о жизни. Как мы будем это играть? – сомневались многие.

– Надо только представить себе весь ужас их ежедневного бессмысленного существования, – взволнованно сказал Станиславский. – У этих людей есть только один выход – смерть. Я уверен, что если каждый актер проникнется до глубины своим образом, мы сыграем. У нас получится.

– Да, согласен, здесь, конечно, присутствует безнадежная игра с судьбой, – высказался и Немирович. – Но между тем я уверен, что герои сохраняют силу духа, здравый смысл и чувство юмора. Я считаю, что играть это надо легко… С эдакой бодрой легкостью… И ни в коем случае не надо думать о том, что выход этих людей только в смерти. Если мы найдем правильный тон в этом направлении, у нас действительно может получиться.

Станиславский и Немирович совершенно по-разному смотрели на конечное решение этой пьесы, но в художественном решении декораций и костюмов были единогласны. Несколько раз вместе с актерами и художником Симовым они ходили по ночлежкам Хитрова рынка в сопровождении писателя Гиляровского, прекрасно знающего эту среду, и пропитывались духом этих опустившихся людей. Наблюдали. Ходила с ними по ночлежкам и Ольга. Как и предполагал муж, она получила роль дешевой уличной проститутки Насти. Роль ей давалась нелегко, но все же наконец она нашла верный образ. Ее Настя пронзительно тосковала по настоящей любви, о которой читала только в дешевых романах, куталась в старую кофту и смолила папиросу за папиросой. Как только Ольга нашла внешний рисунок, роль сразу пошла.

– Очень хорошо, – как-то похвалил ее Станиславский. – Глубоко чувствуете. И зритель с вами страдать будет. Не осуждать, а жалеть вас будет.

⁂

Чехов приехал в Москву только 14 октября. Вместо обещанных двух недель их расставание затянулось на целых два месяца. Ольга с нетерпением и огромным волнением встречала мужа на вокзале. По всему было видно, что он тоже соскучился.

– Похорошела моя собачка. Розовенькая да гладенькая, – целовал он ее, сойдя с поезда.

Теперь Ольга все свое свободное время посвящала только ему. Ни в какие рестораны после спектакля ей не хотелось, и она спешила домой. Да и играла она в это время мало. Но Чехов все же успел посмотреть ее в пьесе Немировича «В мечтах». После спектакля восторгов не проявлял, но жену хвалил.

– Пьеса изначально была обывательской, таковой и осталась, – сказал он ей. – Серьезно о спектакле говорить нельзя.

– А публике нравится. Занавес в конце каждый раз поднимают раз пять, – защищала Немировича Ольга.

– Смешные вы люди, артисты. Вы бы, вместо того чтобы считать, сколько раз вам занавес поднимают, подумали бы, с каким внутренним багажом люди от вас из зала выходят, – усмехнулся писатель. – Но ты меня удивила, собака. Оказывается, ты хорошая характерная актриса.

– А Маша сказала, что я выгляжу пошло в красном платье. Что грудь слишком открыта. Но что же делать, коли у меня такой образ. Это не я пошлая, это моя героиня с легкой пошлинкой.

– Видишь, какая ты у меня талантливая собака? Заставила даже Машу поверить, что ты сама по жизни развратная, – рассмеялся муж.

Через несколько дней после этого, в большом волнении от того, что он увидит на сцене, отправился Чехов на спектакль «Мещане».

– Я после окончания буду ждать тебя в пролетке около театра. Не хочу ни с кем встречаться, обсуждать…

– Все актеры будут знать, что ты в зале, – удивилась Ольга.

– Не важно.

– Ты так нервничаешь. Странно. Ведь это не твоя пьеса, – пожала плечами Ольга.

Антон смотрел спектакль из директорской ложи и ни разу не зашел в перерывах между актами за кулисы. «Ему не нравится», – сразу поняла настроение мужа Ольга.

– Зачем вы так много кричите на сцене? – недовольно поморщился Чехов, когда она села к нему в экипаж. – Неправильно это. К пьесам Горького другой подход нужен. Да и вообще, поставлено как-то странно. Как будто я другую пьесу читал. Огромная разница! Впрочем, вы-то здесь ни при чем. Об этом я с Немировичем говорить буду.

– Пьесу Станиславский ставил. Немирович не имеет к ней отношения, – обиделась за учителя Ольга.

– Это вряд ли, – усмехнулся Антон. – Точно знаю, что сокращал ее именно Немирович.

Вскоре пришли новости из Петербурга. Постановка «Чайки» на императорской сцене в Александринке, на которую Чехов