Товстоногов - Елена Владимировна Семёнова

Кирилл Юрьевич Лавров приехал на гастроли в Белград. Хотя времена еще были далекие от перестроечных, артист отправился на белоэмигрантское кладбище и там среди других надгробий нашел белый мраморный крест с фотографией деда, скончавшегося в 1944 году. Удалось Лаврову разыскать и портрет деда, который он решил провезти через таможню, свернув трубочкой (мало ли кто изображен на холсте безвестного художника). Таможня добро дала, а вот картина частично осыпалась. Но ленинградские художники восстановили портрет, который с той поры висел дома у Кирилла Юрьевича. Актер признавался, что, лишь побывав на русском кладбище Белграда, он начал постигать всю трагедию Гражданской войны.

Его родители развелись, когда он был еще ребенком, и отец, опасаясь угодить в «кировский поток» вслед за очередным репрессированным худруком БДТ Алексеем Денисовичем Диким, уехал в Киев, где стал одним из ведущих артистов Театра русской драмы имени Леси Украинки. До войны Кирилл часто гостил у отца. В актеры он тогда еще не рвался. Горячий патриот своей Советской родины, верящий в торжество коммунизма, а к тому же отличный спортсмен, парень мечтал служить и еще до войны подавал документы в мореходное училище, но по малолетству не был принят.

«Папе было 15 лет, когда началась война, – вспоминает дочь Кирилла Юрьевича Мария в интервью изданию «7 дней». – До блокады его – вместе с мамой и трехлетней сестрой – успели вывезти в эвакуацию в Новосибирск. По дороге он заболел тифом, так что сразу с вокзала в Новосибирске папу забрали в больницу. Поправившись, он не пошел в школу доучиваться. Папе пришлось резко повзрослеть, потому что семье нужно было как-то кормиться. Он подрабатывал грузчиком, потом пошел работать токарем на военный завод. При этом папа почти каждый день наведывался в военкомат – просился на фронт, и это несмотря на то, что у него была бронь от завода. В конце концов, когда в 1943 году папе недолго оставалось до восемнадцати, его отправили в Астраханское летное училище, получать профессию авиатехника.

Папа окончил его уже в 1945 году, так что повоевать ему не пришлось. Но армии он отдал целых семь лет! Выпускников училища посадили в поезд, чтобы отправить по домам, а на полпути развернули и повезли на Курильские острова. Местом назначения стал остров Итуруп. Самолеты туда летали очень редко – иной раз по десять месяцев не было сообщения с Большой землей. Скука смертная: вокруг только скалы и серое море. Развлечений никаких! Вот тогда солдаты и решили организовать свой самодеятельный театр. Там отец переиграл все возможные пьесы, тогда-то он впервые почувствовал интерес к актерскому делу».

В армии Лавров, обслуживавший пикировщики Пе-2, стал первоклассным специалистом по всевозможной технике. В дальнейшем он мог собственными руками собрать и разобрать автомобиль, починить любую, казалось бы безнадежно сломанную вещь. На Итурупе произошла его первая заочная встреча с Константином Симоновым. Молодой офицер сыграл роль Боба Морфи в его «Русском вопросе». Пройдет несколько лет, и Константин Михайлович, сын офицера-белоэмигранта, всю жизнь скрывавший это опасное родство, лично выбрал Лаврова на роль Синцова в «Живых и мертвых», категорически отказавшись даже рассматривать иные кандидатуры. С писателем спорили: «В вашем романе сказано, что он высок и статен!» «Не переживайте, – отвечал Симонов, – я для вас перепишу, что он был среднего роста…» Роль в симоновской эпопее стала одной из главных в списке кинематографических работ Лаврова.

«Армия, без преувеличения, сформировала меня не только как человека, но и как творческую личность, – говорил Кирилл Юрьевич, вспоминая годы службы. – Ведь актеру всегда нужны такие качества, как активность, воля и умение сосредотачиваться на достижении цели. Если другими словами, то служба закалила меня на всю оставшуюся жизнь, и за это я ей безмерно благодарен».

Демобилизовавшись, капитан Лавров поспешил в Ленинград, где попытался поступить в Театр имени Ленинского комсомола, которым тогда руководил Георгий Товстоногов. Однако режиссер в ту пору не пожелал тратить время на по-военному остриженного, облаченного в шинель молодого человека, который не имел не только актерского образования, но даже аттестата зрелости. Ввиду последнего обстоятельства офицера не приняли и в Ленинградский театральный институт. Что было делать? Наудачу, в Ленинграде как раз гастролировал Театр Леси Украинки, и Юрий Лавров взял сына с собой в Киев. Правда, несмотря на самые сердечные отношения и всегдашнее взаимопонимание, без особого энтузиазма. Во-первых, Юрий Сергеевич недавно в очередной раз женился и, оставив квартиру жене прежней, ютился в общежитии с новой. Взрослый сын в столь стесненных условиях был не совсем кстати. Во-вторых, маститый артист не верил в способности наследника.

– Работал бы ты дальше военным инженером, это хорошая профессия. Куда ты лезешь в артисты? – как-то высказал он ему прямо.

Но худрук театра, Константин Хохлов, придерживался иного мнения.

«Довольно быстро Кирилл показал, на что он способен как актер, – вспоминает друг Лаврова Николай Засеев-Руденко. – Возможно, что каких-то знаний ему не хватало, но он играл по интуиции. При этом сам всегда стеснялся, что у него нет образования. И первое время строил планы, как он поедет, поступит на заочный… Но, услышав об этом, Константин Хохлов сказал как отрезал: “Не нужно тебе это! Не занимайся ерундой! У тебя талант – от Бога!” И это действительно так. Такие, как Кира, раз в сто лет рождаются…»

О своем фактическом первом крестном отце в профессии Кирилл Юрьевич говорил: «Главный режиссер Константин Павлович Хохлов, который в свое время работал со Станиславским, дал мне такое образование, какое ни один институт не даст!»

В Киеве Лавров обрел не только профессию, но и семью. Первый раз он собирался жениться еще в Новосибирске, на актрисе местного театра. Но девушка не выдержала семилетней разлуки и к моменту возвращения Кирилла с Курил уже вышла замуж. Следующей его избранницей стала одна из первых красавиц СССР Элина Быстрицкая, студентка Киевского театрального института. Дело шло к свадьбе, познакомились даже проживавшие в разных городах родители жениха и невесты, но… Когда Элина Авраамовна с пышным букетом малиновых пионов пришла на вокзал провожать будущего супруга на гастроли, то увидела рядом с ним очаровательную девушку, прикалывающую к его пиджаку изящный букетик ландышей. Пионы были отправлены в урну. А любовь? Была ли она на самом деле или это было лишь увлечение молодости?..

Девушку с ландышами звали Валентиной Николаевой, и она тоже была актрисой. «Мама с папой обратили внимание друг на друга при необычных обстоятельствах, – вспоминает Мария Лаврова в уже цитированном интервью. – Папа ведь всегда занимался общественной работой, вот и в Театре Леси Украинки руководил комсомольской организацией. А в тот год в Киеве вдруг выпало очень много снега, на расчистку которого созвали всех сотрудников театра. Только моя