Попаданец XIX века. Дилогия - Михаил Леккор

- А до чего же? - полюбопытствовала Настя скромно, опустив целомудренно глаза вниз на пол, а, точнее, на грудь жениха. Андрей Георгиевич на это не застеснялся. Чего ему там прятать. Ответил прямо:

- За что, например, я поблагодарил тебя. Разве это не интересно?

- Гм, - засомневалась в такой интерпретации ее слов девушка. Нехотя сказала: - ну хорошо, и почему ты сказал мне спасибо?

- Ты впервые сама коснулась меня! - сказал Макурин и подумал, что не то ему надо было говорить, совсем не то!

- Вот ведь все-таки нахал! - удивилась Анастасия обескуражено, - мало того, что нагло обнимаешь и всячески целуешь незнакомую девушку, так еще и всякие гадости ей говоришь! Извинись немедленно! А-ай! - испуганно вскрикнула она. Последнее относилось к резкому движению Андрея Георгиевича, который, между прочим, послушно пойдя приказу девушки, буквально рухнул на колени. Правда, вместе с самой Настей, так ведь она не говорила! А затем не давая ей испуганно и робко пенять ему на все это, торжественно поклялся:

- Милая моя несравненная Настя! Перед Господом Нашим клянусь обручится с тобой в церкви!

Это было немного меньше, чем она ожидала, но, с другой стороны, жених думал, как и невеста, то есть правильно, а обручится все-таки было надо. Да и не совсем она была стара, всего лишь двадцать один год с небольшим, но ведь и не юна! - Ладно, так уж и быть, - милостиво простила она его и в очередной раз подставила губы под поцелуй. Ее жених охотно согласился на ее желание. И оба не обратили в какой, в общем-то, нелепой позе они находятся: он – на коленях перед ее постелью, она – на руках не мужа, пусть и не совсем чужого человека. Наконец, поцелуй окончился. Невеста в некотором смущении, жених в определенной радости обнаружили где и как они находятся.

- Может, ты опустишь меня? - логично, как ей показалось, попросила Анастасия.

- Зачем? - столь же логично с точки зрения мужчины ответил Андрей Георгиевич. Это был определенный философский тупик, когда обе стороны имеют свою трезвую логику, не веря в логику собеседника. Попаданец не видел в этом ничего плохого. В ХХ веке в таком состоянии находилась целая страна. И ничего, выкрутились. А что целые школы философов были уничтожены, так они и не были нужны. А невеста рассуждала еще проще, по диктаторски: есть две точки зрения – одна моя, другая неправильная. И плевать мне на воззрения жениха.

- Так как, милостивый государь? - ядовито переспросила она. Ну раз так, то ведь и мы можем чисто по-мужски, хе-хе.

- Я никогда не встану с этого места, пока ты не перестанешь нести всякую чушь про меня! - гордо объявил Макурин, твердо веря в свои слова.

Что же делать, мужчина всегда верит в свои слова, пока не придет женщина, даже чужая, и все не опошлит. У любой женщины есть секретное оружие - ее слезы – которые победят любого представителя сильного пола. Попаданец, каким бы хитрым и мужественным он себя не считал, сломался за считанные минуты, когда увидел текущие слезы на ее щеках. Он пошел ей навстречу – немного, как он считал, – на все требования невесты. Но ведь она немного требовала:

-Обручение на днях;

- Непременная свадьба в ближайшее время:

- Поцелуи и ласковые слова сегодня;

- свадебная клятва перед его императорскими величествами Николаем I и ее женой Александрой Федоровной; -

- Обязательно взять ее с собой в поместье.

Он сразу же со всеми требованиями согласился, кроме последнего. Ехать на дорогах, почти заполненными водой, было очень опасно. И не только из опасения утонуть. Достаточно было получить переохлаждение в ледяной воде и его невесты уже не будет. Это Андрей Георгиевич так считал. Его же невеста колебалась по другой причине. Конечно, ехать вместе с женихом и оберегать его от блудливых девок дело было важное, но императрица Александра Федоровна, будучи на сносях, очень нуждалась в помощи. И она отнюдь не ругалась на девушку, как думал жених, а плакалась на свое состояние. И поэтому Настя согласилась убедить себя в важности присутствия в Зимнем дворце. Они разошлись с победой, как думали обе стороны. На самом деле победитель был один и называлась она молодая семья.

Но Макурину уже было не до этого – он почти на час опаздывал на аудиенцию к императору Николаю I. А это было, между прочим, очень плохо. Ведь как бы к тебе не относился хорошо государь, но так пренебрежительно относится к нему было очень чревато и нехорошо! Он пулей пробежал по коридорам и постучался в кабинет императору. К счастью, вечер был не приемный и ждать никого из посетителей было не надо.

Постучал в двери и после тяжелого голоса Николая, разрешающего войти, робко протиснулся вдоль стеночки. Августейший монарх вначале встретил его сурово. Можно сказать, даже жестоко. Но когда Андрей Георгиевич мялся и трепыхался, пытаясь что-то объяснить по поводу такой длительной причины, государь вдруг сильно смягчился. Пригляделся на лицо камер-юнкера, потом улыбнулся. Николай I и не злой? Не может этого быть! То есть не надо думать что он был излишне суров или жесток, репутация Николая по прозвищу Палкин, появившаяся стараниями советских историков, была уж настолько красочна, насколько и неверна. Но когда он встречался со случаями лени или беспорядка, тогда да, можешь и на ледяные замечания нарваться. И это еще в лучшем случае. А тут вдруг широкие улыбки и даже смех. Это было столь неожиданно, что Макурин растерялся и замолчал, понимая, что он что-то сильно не понимает. Вдоволь насладившись на растерянность собеседника, Николай соизволил объясниться:

- Андрей Георгиевич, вы в зеркало смотрели?

Макурин отрицательно покачал головой. Потом с разрешения императора глянул в небольшое зеркало, обычно стоявшее на столе. Лицо его просто шокировало масштабом красок. Настя, как любые представители женского пола во все времена и эпохи, конечно, красилась, но достаточно умеренно и краски были в меру сухими. И прошлые моменты страсти, когда они целовались, следов не оставалось. Во всяком случае, пальцем на них никто не показывал. Но на этот раз присутствие его на улице, где, так сказать, мороз и солнце, произвели приличное влияние. Кожа на лице оказало эффект негатива и принесла хороший отпечаток всех красок с лица Насти. Вот он и влип!

- Виноват, ваше императорское величество! - повинился Макурин и с помощью платка и небольшого