Мера всех вещей - Платон

175

Ты, по пословице, не вяжешь нитки с ниткой, τὸ λεγόμενον, οὐ λίνον λίνῳ συνάπτεις. Эта пословица у греков была в большом употреблении. См. Schol. III. 6. 9. Hemsterh. ad Arist. Plut. v. 470. Symplic. ad Aristot. Phys. p. 117. Suidas ού λίνον λίνῳ συνάπτεις: ἐπὶ τῶν τὰ αὐτὰ μὴ διὰ τῶν αὐτῶν πραττόντων. Смысл ее следующий: ты не соединяешь того, что должно быть соединяемо – ты говоришь, что отец есть отец, а не обращаешь внимания на то, чей он отец.

176

Только один щит и одно копье, ἀλλὰ μίαν καὶ ἒν δόρυ. Здесь после μίαν, очевидно, пропущено переписчиками ἀσπίδα.

177

Герион и Бриарей, по мифологическим сказаниям, сторукие титаны. Сравн. legg. VII. p. 759. C. См. Энциклоп. Лекс. сл. Бриарей.

178

По свидетельству Иродота (IV, 26), скифы вместо стаканов употребляли вызолоченные черепа убитых ими неприятелей. Ктизипп, имея в виду то обстоятельство, что известный неприятельский череп принадлежал известному скифу, принял слово свой в значении не собственности, а принадлежности, подобно тому, как прежде принимал его Эвтидем (собака – твоя; собака есть отец; следовательно, собака-отец есть отец твой).

179

Этот софизм основывается на двузнаменательности греческого выражения δυνατὰ οὖν ὁρᾶν ἐςὶ ταὺτα. Оно заключает в себе следующие два смысла: 1) И так их можно видеть? 2) И так они могут видеть?

180

Не то ли говоришь, что молчит? οὐ σιγῶντα λέγεις. По-русски надлежало бы сказать: не о том ли говоришь, что молчит? Но таким образом мы упустили бы из вида основание софизма. В выражении οὐ σιγῶντα λέγειν заключается два смысла: молча говорить, и говорить о том, что молчит. Так объясняется этот софизм и у Аристотеля de elenchis Sophist. C. IV. 6. Сравн. X. 8. То же и далее: железные вещи говорят как издающие – и проч. φθεγγόμενα καὶ βοῶντα μέγιστον τὰ σιδήρια λέγεται. Иначе: ο железных вещах говорят, что они издают и проч.

181

То не все ли молчишь? οὐ πάντα σνγᾶς. Основание софизма опять в двояком значении выражения πάντα σιγᾶν, ибо оно значит, во‐первых, всему молчать, во‐вторых, обо всем молчать. Ход умозаключения таков: когда ты молчишь, все молчишь; но в понятии все заключается и то, что говорит, следовательно, когда ты молчишь, молчит и то, что говорит.

182

Обобоюдил положение, ἐξημφοτέρικε τὸν λόγον, то есть вывел заключение, что о предмете нашего разговора можно сказать и да, и нет. Чтобы понять причину Ктизипповой радости, надобно вспомнить об упреке, который выше (p. 297. A) сделан Эвтидемом Дионисиодору: διαφθείρεις τὸν λόγον, καὶ ανήσεται οὔτοσὶ οὐκ ἐπιστάμενος καὶ ἐτιστήμων ἅμα ὼν κοὶ ἀνεπιστήμων.

183

Софист хочет сказать, что нет ничего прекрасного, и, ухватившись за слова Сократа, что красота присуща всякой вещи, строит следующий софизм: если ты прекрасен, поколику тебе присуща красота, то равным образом ты бык, поколику тебе присущ бык; или так же: ты Дионисиодор, поколику тебе присущ Дионисиодор.

184

Этот софизм основан опять на двузнаменательности греческого выражения τίνα προσήκει χαλκέυειν, κεραμέυειν etc. Оно означает, во‐первых, кому должно ковать, лепить и проч., во‐вторых, кого должно ковать, лепить и проч.

185

Лишь бы понимал… а оканчивать с Эвтидемом. Связь этих мыслей та, что предложенный вопрос Дионисиодор мог принимать в одном значении, а Эвтидем – в другом. Сократ хочет сказать: смотри, Дионисиодор, так ли ты разумеешь это положение, как разумеет его брат твой, потому что начинать-то приходится с тобой, а оканчивать с ним.

186

Указывается на предыдущее заключение, то есть заколоть повара и проч. – значит делать то, что к кому относится.

187

Этот ответ Сократа произвел много споров и недоумений между комментаторами. Нельзя сомневаться, что афиняне действительно поклонялись отечественному Зевсу. Свидетельства об этом собраны Албертом ad Hesychium v. Πατρῷος Ζεύς. Каким же образом Сократ мог сказать о себе, что он не признает отечественного Зевса? По нашему мнению, сын Софрониска здесь обращает против софистов собственное их оружие, то есть опровергает их теми же двусмысленностями, которые составляли всю их мудрость. Известно, что под именем отечественного Зевса афиняне разумели бога-покровителя любви к родителям, но Сократ принимает это название в том значении, что отечественный Зевс есть родоначальник афинского народа, и таким образом отклоняет софизм Дионисиодора.

188

Афиняне и ионийцы почитали родоначальником своим Аполлона, потому что от него и Креузы родился Ион, давший свое имя ионийцам. См. Chr. Fel. Baehr. de Apolline patricio 1829. Müller. Vol. 1. p. 244. sq.

189

Под именем риторов греки разумели таких людей, которые лично подвизались в судах и говорили в защиту или против рассматриваемого дела. Svid. s. v. Ρήτωρ τὸ παλαιὸν ἐκαλεῖτο ὁ δήμῳ συμβουλέυων καὶ ὁ ἐν δήμῳ ἀγορέυων, εἴτε ἰκανὸς εῖη λέγειν εἵτε καὶ ἀδύνατος. Посему у Ксенофонта (memor. II. 6) ρήτορες καὶ δημηγόροι – названия синонимические. Если же кто-нибудь из риторов пользовался особенной доверенностью народа, то его называли δημαγωγός. См. Schömann. de Com. Athen, p. 106. Valckenar. diatrib. C. XXIII. p. 251. sqq. Впоследствии к риторам присоединился класс ораторов, которые говорили речи в торжественных собраниях, ἐν ταῖς πανηγύρεσι, по побуждению тщеславия. Таким оратором, между прочими, был и Горгиас, коего именем назван один из Платоновых разговоров. Но кроме риторов и ораторов в Греции были еще так называемые логографы. Они лично не присутствовали в суде, а только писали речи для защищения или опровержения судебных дел. Их-то особенно не любил Сократ, как людей поверхностных, не имевших основательного образования и презиравших истинную науку.

190

Диоген Лаерций (II. 13. 121) упоминает о четырех сыновьях Критона: Критовуле, Гермогене, Эпигене и Ктизиппе. Здесь, по мнению Гейндорфа, Критон говорит о Гермогене и Критовуле. А так как в Эвтидеме Критовул представляется возрастным; то видно, что Платон написал этот разговор незадолго до осуждения Сократа, потому что Критовул, сын Критонов, находился в числе тех Сократовых учеников, которые готовы были взять своего учителя на поруки и внести за него штрафные деньги.

191

Илиад. XX, 348 «Едва показался на юноше приятный пушок».

192

К тебе, πρός σέ, вместе с Гейндорфом, Беккером, Штальбомом и Астом принимаю, вместо Стефанова περὶ σὲ κἀκεῖνον, что здесь вовсе не уместно.

193

По свидетельству Корнения Непота (VII, 1), Alcibiades natus iu amplissima civitate, summo genere, omnium aetatis suae multo formosissimus. Впрочем, Сократ здесь явно шутит над телесной красотой, почитая ее ничтожной в сравнении с красотой души или мудростью.

194

Здесь говорится о втором прибытии Протагора в Афины (См. ниже p. 310), по исследованию Аста (Platons. Leb. u. Schrift, p.