Остров неопытных лириков - Аста Зангаста

— Всего на протяжении нескольких десятилетий незнакомые между собой люди собрали две работающие машины времени, — продолжил её мысль Генка.

— Тогда как временная запутанность, выполняющая роль естественного барьера, закрывающего от нас совсем уж далёкое будущее, расположена прямо сейчас, — добавил Иона. — Мы живём на самой её кромке.

— Вы хотите спросить, где все? — догадался Витька.

— Именно, — кивнул Иона. — Где все путешественники во времени? Неужели за все прошедшие бесчисленные годы сюда сумели добраться только мы?

— Ну… может, это… человечество того… — скорчив кислую гримаску, сказал Витька.

— Закуклилось и отказалось от развития? — спросил Иона. — Скорее нет, чем да. Когда я строил дом, я тут такой исторический слой раскопал — что две лопаты затупил. Так что точно могу сказать — наш двадцать первый век не финал человеческой истории. Что бы по этому поводу ни говорили разные Фукуямы.

— Да можно просто на небо ночью взглянуть, — добавил Генка. — Там такие штуковины летают! На одной Луне можно с десяток городов насчитать. А Венера так вообще — цвет на зелёный сменила.

— А путешественников во времени нет… — задумчиво повторил Витька.

В этой мысли было скрыто что-то безумно важное, вот только он пока не мог понять что.

— Я всё-таки считаю, что путешественников во времени временной патруль отлавливает, — сказал Генка.

— Ну сколько можно, Ген? Посмеялись — и хватит. Нет никакого временного патруля, — сказала Марфа. — Есть только мы, случайные жертвы временных жерновов, пытающиеся выжить.

— Нет, есть! — вскакивая, воскликнул Витька. — Раньше не было, а теперь есть! Хотите я их вам покажу?

Внезапно ему всё стало совершенно ясно. Пазл опять полностью сложился — вот только на этот раз в его голове.

— Временной патруль? — обескураженно переспросила Марфа.

— Именно! Мы все и есть временной патруль, понимаете? — сказал Витька, обводя руками всех собравшихся. — У нас есть машина времени, способная перемещаться во времена намечающихся временных возмущений. И мы сможем остановить их до того, как их изобретатели наломают…

Чего именно должны будут наломать незадачливые путешественники во времени, так и осталось неизвестным. Поскольку в этот момент раздался громкий и настойчивый стук. Кто-то стучал во входную дверь.

Выскочивший первым из-за стола Витька распахнул дверь. И удивлённо замер: в дверь стучала молодая, симпатичная женщина, в футуристическом военном костюме — обтягивающем тёмном комбинезоне, дополненном свободным жакетом, грудь которого украшали несколько ярких нашивок и медалей. В расположенной на бедре кобуре находилось какое-то сложное электронное устройство с экраном и множеством клавиш.

Но взгляд Витьки был направлен вовсе не на неё. А на седого как лунь высокого старика, сидящего в умной инвалидной коляске прямо на идущей к дому садовой дорожке. В его изборождённом морщинами загорелом лице, в осанке, в том, как он болтал обутой в лакированную чёрную туфлю ногой было что-то такое, от чего по спине у Витьки пробежала холодная струйка пота.

— Чувствуешь, как гусь прошёл по твоей могиле? — прокаркал старик. — Гадаешь, небось, кто я такой?

— Не гадаю, — сглотнув комок, ответил Витька. — Уже понял.

— Молодчина. Видишь, Майя, какой я был тогда умный? — спросил он, поворачиваясь к женщине.

— Я никогда не сомневалась в вашем уме, шеф, — обиженно сказала женщина.

— Майя?! — удивлённо воскликнула Марфа, вслед за Генкой выходя из дверей. — Майя, это ты?!

— Нет, нет, нет, — улыбнулась женщина, показывая рукой на сидящую на руках у матери маленькую Майю. — Конечно я не она. У нас действует строгий запрет на встречи с ранними версиями себя, уважаемая прабабушка.

— Строгий запрет, говорите? — спросил Витька, пристально глядя в глаза старика.

— Мои правила, — отмахнулся тот. — Хочу ввожу, хочу отменяю. К тому же сегодня праздник.

— Какой праздник? — спросил Генка.

Судя по его выражению лица, он был единственным из собравшихся, кто ещё до конца не понял произошедшего.

— День основания Временного Патруля, естественно! — провозгласил старик. — Самый важный день в жизни каждого из кадетов, вступающих в наши ряды.

Сказав это, старик встал, опираясь на руку Майи Младшей, и взмахнул рукой, словно приветствуя новых членов. И в эту же самую секунду лужайка перед домом оказалась заполнена огромным множеством молодых людей. Парни и девушки, высокие и низкие, всех рас и цветов кожи, возникали прямо из ниоткуда, сияя улыбками на лицах.

Витька с друзьями оторопело замерли, оказавшись в самом центре внимания. Курсанты махали им, что-то приветственно крича. Их было так много, что отдельные слова сливались рокочущим гулом.

— Что они кричат? — спросил Витька.

— Наш девиз, — довольно ответил старик. — Его ты только что придумал.

— У нас достаточно времени, чтоб сделать всё невозможное возможным! — тут же выпалил Витька.

И замер, с благоговейным ужасом вслушиваясь, как эти слова выкрикивают тысячи окружающих его курсантов.

Третья сцена после титров. 1992 год

— Ну что, вздрогнем? — неуверенно спросил Олег.

— Да, давайте, — кивнул Тимур, поднимая стопку водки.

— Может, не надо, парни? — осторожно спросил Самуил, самый старший и самый осторожный из них.

— Надо, Сёма, надо. Традиция это такая, русская. Нужно отметить Генкину годовщину, — сказал Олег.

Друзья сидели на поваленном дереве, лежащем на заросшем кустарником берегу крохотного прудика, расположенного в глубине Битцевского лесопарка. На ветках пламенела листва, в воде крякали утки.

— Традиция поминать мёртвых через год после смерти к Генке не относится, — подумав, возразил Самуил. — Он не погиб, а всего лишь без вести пропал.

— Погиб он, — вздохнул Олег, — только тело пока не нашли.

— Тебе просто удобно так считать, — не сдавался Самуил, — а по факту мы не знаем, что с ним произошло.

— Если ты такой умный, то придумай причину, по которой наш Генка мог так с родителями поступить! Он обязательно бы вернулся, если бы мог. Или хотя бы послал весточку!

— Брэк! — воскликнул Тимур. — Мы здесь не ссориться собрались. А дань уважения отдать.

— Думаете, мне не жалко Генку? — возмутился Самуил и, схватив стопку, залпом проглотил противную, жгучую жидкость.

Выпив, он скорчился от желудочного спазма, испуганно оглядываясь по сторонам. Несмотря на все перемены, случившиеся в морали, случившиеся после