ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть Первая - Руслан Алексеевич Михайлов

Сделав еще никак не меньше семидесяти шагов — я машинально считал — я очутился у заиндевелой бетонной стены. Тут состоялась еще одна находка — пустая бутылочка грамм на двести. Принюхавшись, я убедился в своей догадке — самогон. Душевно согревшийся старик выбросил пустую тару и пошел дальше, на этот раз уже не отходя от стены — самого верного проводника в этой темноте.

И где-то еще через шагов тридцать я понял, что старый луковианец был куда умнее меня — он искал не проводника. Нет. Он искал тот самый главный предмет, что довольно часто встречается в нашем сжатом ледяном мирке. Тот предмет, что вызывает радость и опасение одновременно — торчащий из стены железный крепкий рычаг.

И такой нашелся — знакомый до боли простой железный рычаг. Стащив перчатку, я вытер ладонь о свитер, схватился за стылый метал и резко дернул, тут же отдернув ладонь, чтобы не примерзла.

Гула не раздалось. А вот знакомый рокот скрытого в стене шестереночного механизма я расслышал отчетливо. И стена завибрировала. Спустя секунду вспыхнул тусклый красный свет, чьего света хватило, чтобы наконец-то разогнать темноту.

Закричала Милена — едва слышно, но не испуганно, а ликующе. Теперь она видела то же самое, что и я — огромное пустое почти квадратное помещение.

Это вторая Пальмира — точно те же размеры. А само обжитое убежище прямо над нами…

Подняв голову, я глянул на светящийся алым потолок, вытер ладонь о свитер и как только раздался знакомый щелчок, а рычаг пошел вверх, снова за него схватился и дернул. Свет разом стал ярче. Потолок осветился целиком. И это позволило мне увидеть уже не скрытый стремительно тающим инеем черный шов, идущий по периметру и пересекающий потолок по центру. Может из-за избытка впечатлений или гнездящегося здесь мороза, я не сразу понял что я вижу.

— Лю-ю-ю-ю-юк! — вопила едва видимая фигурка Милены, тычущей фонариком вверх — Это лю-ю-ю-юк…

— Громадный мать его люк размером со всю чертову Пальмиру — более чем эмоционально согласился я с ее выводом и еще раз дернулся за рычаг.

Весь поток представлял собой огромный люк. Разблокируй створки — и вся Пальмира, весь ее благоуханный сад, рыбные пруды и богатый огород провалятся вниз и ухнут на бетонный пол. Вот что скрывалось под Пальмирой — еще один ангар. Пустой ледяной ангар.

Но зачем?

Ответ отыскался довольно быстро — минут через пять после того как я наконец отлип взглядом от потолка и перевел его ниже. Там, в дальней от меня стене, куда по снежной целине вели следы старого Вудро, имелось кое-что еще — длинные стальные створки ворот. Это не могло быть ничем иным. И снова я двинулся по следам старого спотыкающегося луковианца, про себя отмечая каждое его падение, каждое спотыкание и касания снега руками. Снега тут было больше — все пространство рядом со створками было покрыто снегом. А на стене рядом со створками был еще один рычаг.

И я дернул за него, уже зная к чему приведет этот движение. Щелчок. Но ничего не произошло. Рычаг медленно вернулся в исходное положение. Еще рывок. Медленное движение вверх… еще рывок! Что-то заскрежетало, загудело там за стеной. Еще рывок! И еще!

Я дергал рычаг десять раз, прежде чем что-то начало происходить…

Загрохотавшие створки дрогнули, обрушили с себя ледяные осколки и… начали медленно раздвигаться. Я не был уверен в том, как устроен механизм, но дернул рычаг снова, как только створки раздвинулись сантиметров на двадцать и мои ожидания оправдались — огромные ворота замерли. Осторожно пройдя мимо одной из створок, шагая по ледяному крошеву, что наверняка скрыли следы первопроходца, я дошел до открывшейся щели и осторожно заглянул в нее.

Первое, что я увидел — тупорылую морду стоящего там мощного вездехода. Близнец моего — это я понял сразу.

Но мое второе открытие было куда более существенным, куда более пугающим и сразу объясняющим причину предательства старого Вудро, человека в сердце, но луковианца в душе…

От стальных створок ворот начинался подземный и прямой как стрела тускло освещенный багровыми лампами коридор. Мне потребовалось несколько секунд, что в какой уж раз сориентироваться в пространстве и понять, что этот широкий коридор с низким потолком ведет прочь от Столпа. Ведет наружу из образованного упавшими крестами ледяного кольца, ставшего нашим домом. Тут на потолке много тусклых ламп… их не счесть — как и не оценить с этой позиции длину кажущегося бесконечным коридора. Но если он длится хотя бы на пять-шесть километров — он стопроцентно выходит за кольцо смерти. Этот коридор ведет прочь из нашей общей ледяной тюрьмы…

Прямое шоссе на выход… и даже транспорт имеется…

— Вот черт! — выдавил я, глядя в глубину бесконечного коридора — Вот черт… луковианцы точно явятся… обязательно явятся…

Чтобы прийти в себя, мне не потребовалось много времени. Хватило нескольких минут, после чего я принялся действовать. Первым делом наделал фотографий с той позиции, где стоял. Делал с запасом, зная, что многие окажутся неудачными. Закончив щелкать фантомным затвором, я вернулся к рычагу и дернул его снова. Загрохотавшие створки разошлись еще на полметра, и я снова остановил их, после чего решительно протиснулся в щель, переступил через снег и пошел дальше по следам луковианца Вудро. Старик оскальзывался на заледеневшем снегу несколько раз, но упрямо поднимался и шел дальше. Он добрался до вездехода, постоял немного у высокой правой гусеницы и пошел к корме машины. Я следовал за ним — все в той же безумной погоне за призраком.

Следы старика обрывались в пяти шагах за вездеходом. Не знаю, как долго он стоял и смотрел вглубь освещенного бесконечным рядом уже начавших мигать ламп коридора, но дальше он не пошел. Возможно, не нашел для этого запаса сил физических и душевных — все же Вудро очень стар. Ну или же этот упрямый луковианец просто не счел нужным продолжать свой одиночный поход, уже поняв, что главное и более чем ошеломительное открытие он сделал и самое время сделать доклад.

Стоя на вытоптанном переминавшемся здесь Вудро пятачке, я делал фотографии и оценивал увиденное. Коридор с низким давящим потолком, но зато так широк, что в нем спокойно могут разойтись два встречных вездехода — еще и запас места останется. Повсюду бетон. Кое-где