Раиса Горбачева. Жизнь и принципы первой леди СССР - Георгий Владимирович Пряхин

Это была первая встреча с Раисой. Потом было много других встреч и в то время, когда я была премьер-министром, и после этого. Многие из них были по неофициальным, «семейным» поводам: за столом в маленькой столовой на Даунинг-стрит, за ужином перед посещением Большого театра в Москве. Особо памятен один случай, когда Раиса и Президент Горбачев дали в нашу честь обед в историческом старинном особняке в Москве. После обеда мы сидели перед огромным камином и откровенно говорили о своей работе, о своих надеждах, о стремлениях своих стран.

После этого разговора я стала еще больше уважать Раису. У нее были твердые и самостоятельные взгляды, она всегда была готова к энергичной полемике. Мне и самой не чужды все эти качества! Определенно, ее родные сильно пострадали в 30-е годы во время принудительной коллективизации. Ее дед погиб в ходе ликвидации кулачества – тогда погибли десятки тысяч таких людей. Но как бы это ни повлияло на ее отношение к коммунизму, она оставалась истинной патриоткой. Она всегда отстаивала Советский Союз и достижения советской науки, особенно в области космических исследований и образования.

Она очень гордилась своей дочерью Ириной и внучками.

Раиса была обаятельна и умела этим пользоваться. Она заинтриговала британские СМИ своими элегантными туалетами, которые никогда не были нарочито броскими. Она умела держать себя на публике. Я помню, что однажды, пока у меня была встреча с Президентом Горбачевым, наш министр образования Кеннет Бейкер повез ее в сельскую школу. Он был в восторге от того, как легко она общалась с детьми и с учителями. Сразу стало понятно, что она сама много преподавала. В западной демократической системе во время избирательной кампании эти ее качества обеспечили бы большие преимущества.

Но больше всего поражали ее отношения с Президентом Горбачевым. Это были отношения поистине близких людей. Они рассказывали мне о том, как познакомились еще в студенческие годы, как вместе стояли в очередях за билетами на галерку Большого театра. В трудные и тяжелые годы Перестройки она постоянно поддерживала и ободряла Президента Горбачева, хотя никогда не стеснялась спорить с ним на «семейном совете». Чувствовалось, что их связывают узы верности и поддержки. У нас с моим милым Денисом было так же.

Потом, по прошествии времени, мы увидели, с какой нежностью относится к ней Президент Горбачев: Раиса стала прихварывать после путча, организованного сторонниками старого стиля в коммунистическом руководстве.

Все мы, участники исторических событий тех лет, постарели. Воспоминания поблекли. Но я навсегда сохранила образ Раисы. Как сейчас вижу ее: в тот первый день в Чекерсе с радостной улыбкой она вошла в нашу жизнь и стала символом надежды на перемены, на лучший мир. С тех пор прошло четверть века.

Из стенограммы Вечера памяти Раисы Максимовны Горбачевой 18 сентября 2000 года

Она возвращается

Пряхин Георгий Владимирович,

Писатель

Она возвращается

Говоря сегодня о судьбе Раисы Максимовны, я хотел бы напомнить крылатое выражение, которое было очень популярным у московской интеллигенции в 60–70-х годах. Оно принадлежало одному советскому поэту и звучало так: «Вышли мы все из народа, как нам вернуться в него…» В этой шутке, на мой взгляд, истины больше, чем шутки. Так вот, Раиса Максимовна – женщина из самой гущи своего народа, из самых его недр, во многом показала, как в какие-то моменты нужно подниматься над некоторыми его представлениями и даже отрываться от него и как в конечном счете необходимо непременно возвращаться к нему.

У этой женщины были непростые, но очень сокровенные, кровные и, я бы даже сказал, в чем-то мистические связи со своим народом, в том числе с самой сложной его частью – женской.

Я напомню только одну деталь из ее биографии. В начале 60-х годов она занималась социологией в Ставропольском сельхозинституте. С большим рвением ходила по нашим селам (я сам родом со Ставрополья) с опросным листом. Ходи ла в огромных резиновых сапогах 40-го размера, чтобы не меньше трех пар шерстяных носков влезало. Ходила с блокнотом. Это была очень русская социология, потому что опрашиваемые, в основном старухи (так как все происходило в разгар рабочего дня, остальное население было на фермах или в поле), не только отвечали на вопросы юной социологини, но и задавали ей очень русские вопросы. Она мне о них рассказывала. Вот эти вопросы. Первый – бьет ли тебя муж? Второй – пьет ли муж? И уже на выходе, после чая, после пирогов, уже от калитки старухи задавали Раисе Горбачевой третий вопрос – не будет ли войны? Это был почти рубцовский вопрос. На два первых Раиса Горбачева отвечала вполне уверенно. На третий она ответить затруднялась. Может быть, уже тогда предчувствовала, что на него предстоит всей своей судьбой ответить ее мужу.

В народное сознание, в предания и в народное творчество Раиса Горбачева приходила уже дважды. Первый раз – в 85-м году, бережно ведомая под локоток своим блистательным супругом. Во второй – в августе 99-го, когда спускалась по трапу в Мюнстере, ведомая уже не только мужем, но и роком. Она прилетела туда, насколько мне известно, на частном самолете, потому что в Мюнстере нет большого аэродрома. Она спускалась по трапу на чужую немецкую землю и… возвращалась к своему народу – уже навсегда.

«Легкой жизни я просил у Бога, легкой смерти надо бы просить», – писал один наш досоветский классик. Кстати, сегодня день великомученицы Раисы. В переводе «Раиса» означает – «легкая».

Что касается жизни, то, наверное, жизнь Раисы Горбачевой, особенно до встречи с Михаилом Горбачевым, трудно назвать легкой. Может быть, самым главным и единственным пунктом везения и удачи в этой жизни была встреча с будущим супругом. Тут я хочу напомнить житейскую старинную истину. Каждый из нас, грешных мужчин, мужей (женщины наши априори безгрешны), почти в равной степени являются произведением и собственной матери, и собственной жены, хотим мы того или не хотим. И слава Богу, Михаил Сергеевич Горбачев тоже не избежал нашей общей мужской участи.

Раиса Горбачева возвращается. Возвращается, может быть, запоздало, как это бывает в России, но возвращается. Не ко всем сразу, а к каждому по отдельности: прозрение не