Арнольд Дейч. Вербовщик Божьей милостью - Александр Юльевич Бондаренко

И вот добросовестные агенты, работающие в гостинице (это можно понять по содержанию текстов), писали свои «Агентурные донесения»:

13 декабря 1938 года.

В номере 531 гостиницы Москва проживает Гюртлер с женой, которого продолжают посещать в большом количестве и очень часто лица иностранного типа.

Последнее время Гюртлер с женой часто куда-то уходит и возвращается в 12 – 1 час ночи, ребёнка оставляют в номере и просят присматривать за ним горничных.

11/XII с.г. днём Гюртлер посетила Зарубина[324], жена сотрудника НКВД[325].

Продолжает выносить из номера чемоданы.

Справка: Гюртлер, по учёту 3-го Спецотд. НКВД СССР проходит, материал направлен в 5-й отдел ГУГБ НКВД.

Что было в тех чемоданах, мы, разумеется, не знаем – а вот Зарубина-Горская – человек известный, сотрудник ОГПУ с 1925 года. С Дейчем её связывали не только происхождение, учёба в Венском университете, явные встречи в европейских странах на «нелегалке», но даже и партийный псевдоним – так получилось, что она была «Анной Дейч». Но были ли их контакты личными, как у земляков, или служебными – нам неизвестно. Мало что может сказать и следующее сообщение, хотя фамилия «Горский» настораживает по названной выше причине. Но – ничего конкретного мы не знаем.

28 декабря 1938 года.

26 декабря с.г. к дежурной по пятому этажу пришёл неизвестный молодой человек с запиской и спрашивал Горского в номере 531, тогда как в этом номере живёт иностранец Гюртлер. Этот человек зашёл в номер, пробыв немного ушёл. У Гюртлера в номере часто бывает коридорный Лебедев и горничная Серёгина, которая и присматривает за ребёнком Гюртлера в их отсутствие.

Справка: Гюртлер, по учёту 3-го Спецотд. НКВД СССР проходит, материал направлен в 5-й отдел ГУГБ НКВД.

Можно привести ещё целый ряд подобных справок, однако это не имеет никакого смысла – информации там для нас практически нет.

Глава 18

Жизнь в ожидании

Зато порой всплывала и другая информация, реально представлявшая интерес для всё тех же «компетентных органов».

Вот, например, «Справка», датированная 17 апреля 1939 г.:

На встречах “Стефан” сообщил, что бывает у Андора [Первоначально напечатано «Гандора», исправлено от руки. – А. Б.] Габора и Ольги Гальперн – антифашистских писателей, проживающих в СССР.

Письма от своих родных он также получает через их посредство.

По данным 3-го Отдела ГУГБ – Габор и Гальперн разрабатываются как троцкисты (см. справку в деле «Люкси»).

Ст[арший] о[пер]/уполномоченный 4 отд[еле]ния 5 отдела ГУГБ НКВД СССР

лейтенант госбезопасности (Каждан[326]).

Можно полагать, что эта разработка ничего не дала – ни по самому Дейчу, ни по его давним контактам, потому как осталась без результатов.

А вот ещё более серьёзный, так скажем, документ на грозном бланке «НКВД СССР. СЛЕДСТВЕННАЯ ЧАСТЬ ГУГБ»:

Служебная записка

Зам[естителю] начальника 5 Отдела ГУГБ НКВД СССР

Майору государственной безопасности – тов. Прудникову. [Под фамилией, в правом углу, стоит чья-то неразборчивая роспись, как «Прудников» она никак не читается, и дата «31.12.40». – А. Б.]

Из собственноручных показаний от 13/XII-1938 года Боровой говорит лишь о том, что: «В конце января 1937 г. я приступил к приёмке сети от «Стефана» и «Манна» по линии военно-технической».

Других показаний о «Стефане» Боровой не давал.

Зам[еститель] начальника Следчасти ГУГБ НКВД СССР

Капитан государственной безопасности (Родос[327])

Обращаем внимание на то, что справка, в которой говорится о показаниях Абрамова-Мирова, заявившего, что Дейч – немецкий шпион, датирована 30-м числом. То есть явно какая-то информация собиралась целенаправленно…

Можно сказать, что Арнольду Генриховичу повезло – хотя он и попал в поле зрения следователя Родоса, но так, чуть-чуть, без каких-либо соответствующих выводов и неприятностей. Ведь Борис Родос относился к тем людям, с которыми лучше было вообще никак и никогда не встречаться. Известен старый газетный штамп: «Его фамилия золотыми буквами вписана в историю…» – примерно так же можно сказать и про этого человека, с фамилией, созвучной названию лежащего в Эгейском море греческого острова, вот только буквы в данном случае оказались отнюдь не золотые, а кровавые, но всё равно – накрепко вписанные в историю. Это не преувеличение: имя Бориса Родоса даже прозвучало в докладе Хрущёва на приснопамятном ХХ съезде КПСС – как следователя, «который в своё время вёл следствие и допрашивал Косиора, Чубаря и Косарева[328]». Впрочем, далеко не только их одних: через руки Родоса (не только в переносном, но и в прямом смысле слова, потому как он самолично и зверски избивал и пытал заключённых) прошли как организаторы и вдохновители репрессивной кампании партработники Постышев и Эйхе[329], так и ревностно претворявший её в жизнь бывший «сталинский железный нарком» Ежов. Ну, эти-то, как говорится, за что боролись, на то и напоролись, а вот кого по-настоящему жалко, так это Героев Советского Союза генералов Штерна, Рычагова, Смушкевича[330]… Список можно продолжать, притом что итог будет везде одинаков: расстрел.

Такая же горькая участь постигла и «Мишу» – резидента Борового, хотя, когда именно это произошло – неизвестно, потому как в биографиях его сказано, что «в начале Великой Отечественной войны». Упомянутый в справке «Манн», хорошо нам известный Теодор Малли, был расстрелян 20 сентября 1938 года, то есть ещё до того, как Боровой давал показания, в которых имена «Манна» и «Стефана» прозвучали «в связке». Иногда подобной «связки» было вполне достаточно для вынесения обвинительного приговора.

Однако Арнольда Дейча «чаша сия» миновала…

Кстати, есть версия, что «Стефан» вызвал подозрения у только что – 2 декабря 1938 года – назначенного начальника разведки, 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР, комиссара госбезопасности 3-го ранга В.Г. Деканозова: «В декабре 1938 года помощник начальника отделения, в котором числился Дейч, представил на имя начальника внешней разведки рапорт о выплате преподавателю русского языка 165 рублей за занятия с разведчиком. Последовала резолюция: “…не занимайтесь чепухой. ‘Стефана’ надо хорошо проверить, а не учить языкам. Деканозов”»[331]. В 1920-е годы Владимир Георгиевич служил в ЧК Азербайджана и Грузии, затем находился на партийной работе в Закавказье, опыта разведывательной работы не имел. Вполне возможно, что ретивого начальника разведки «подправил» опытный чекист – новый нарком Лаврентий Берия, который всё-таки хорошо разбирался в людях и умел ценить кадры.

Могло быть и ещё что-то в плане «наездов» на вернувшегося из-за кордона работника, чего мы не знаем – «бдительность» тогда была в моде, потому как товарищ Сталин дал соответствующую «установку», что произошло на памятном для нас Пленуме ЦК ВКП(б), проходившем на рубеже зимы – весны 1937 года. «Попутно Сталин