Небесный всадник. Том 4 - Кирико Кири

— Ты знаешь, что гнилое дело беспокоить покой мёртвых? — раздался надо мной голос Жаннель, заставив вздрогнуть.

В таком месте это было как крик под ухо.

— Не хочешь узнать, что здесь произошло? — ответил я.

— Не путём осквернения тел наших предков.

— Я же не мочусь на них, верно? Я просто хочу прочитать, что происходило в последние мгновения их жизни, — пожал я плечами и открыл дневник.

Если верить написанному, то дневник принадлежал всаднице Лисьен де Форез (знакомая фамилия). Первые страницы были пересказом того, как она попала во всадницы, как жила, что делала и так далее — небольшая автобиография, которая до боли и ужаса походила на мою. Поэтому я сразу перелистнул в конец, где, по идее, говорилось о её последних минутах жизни.

Та-а-ак…

'Мы отступили под напором и бессмысленностью борьбы, потеряв ещё шесть сестёр. Их крики до сих пор стоят в наших ушах, напоминая об ужасе, неизвестном живым. Дарканта была права, не стоило спускаться в это место, и запечатали бы мы врата раз и навсегда, вместо того, чтобы умирать здесь.

Но теперь поздно сожалеть. Мы отрезаны. Выхода не будет, и мы вынуждены сражаться, ибо они идут за нами, чувствуя жизнь, как чувствуем запах и касание ветра мы'.

Следующие даты мне ни о чём не говорили, но уже понятно, что написаны они были спустя некоторое время.

'Припасов нет. Несколько сестёр умерли в сражении. Другие ослабли и близки встретить свой конец с мечом наголо. Голодные взгляды цепляются за тела и стыдливо отводятся. Мы заперты на острове и обречены дожить свои жизни здесь, в сражении и обществе друг друга, где враги стали самыми близкими людьми. Не самая худшая смерть.

А место то, куда мы спустились, даже не источник сего зла на наших землях. Сами врата порождают тьму и столь же ужасны они нам, как мы в их чертогах. Я корю себя, что не прислушалась к ней, и буду корить, пока сердце не перестанет биться…'

Дальше шли последние строки. Кривые и блеклые, написанные явно ослабшей рукой из последних сил.

'Я последняя…

Все мертвы…

Я слышу их приближение. Они проникают сквозь тени, чтобы забрать мою жизнь, и нет сил дать им отпор. Даже от тел мало толку, ведь дальше этой пещеры не шагнуть, даже если в самых смелых мыслях я бы рискнула сделать то, что продлит мне жизнь…

Возможно, стоит узнать, как глубок этот мир и что скрывает самый низ, но у меня нет сил даже встать. И я боюсь их, таящихся вокруг, ибо видела, чего стоит с ними столкнуться и как блекнет жизнь что всадниц, что драконов…

Возможно, всё с самого начала было ошибкой, возможно, мы обманулись и стоило оставить всё как есть? Теперь этого не узнать, но будет душа тепла в последние минуты от того, что мы сделали то, ради чего порождены, даже без той крови, которую отчасти и предали…

Я чувствую холод…

Они близко, но мою жизнь они не заберут. Если кто прочтёт это, придайте наши тела огню и бегите. Невозможно бороться против того, что вокруг тебя…'

Конец.

Как всегда, нихрена не понятно, но очень интересно.

Первое, что я понял — как и мы, они спустились сюда, чтобы уработать всех демонов и запереть врата, но что-то пошло не так, и они оказались отрезаны и заперты на этом острове, где и умерли или от голода, или от местных тварей. А второе — местные обитатели не так уж и безобидны. Как я понимаю, они чувствуют нас, живых, в своём мире, и стоит столкнуться с ними, как ты сразу откисаешь.

Вопрос был по поводу врат, которые сами по себе порождают тьму, но тут ответ пришёл с совершенно неожиданной стороны.

— Здесь нет врагов, — внезапно, вот просто сука ни с того ни с сего подала голос Танька. — Само это место — наш враг.

Я вздрогнул и обернулся: обе стояли за моей спиной и тоже читали дневник. Только из нас троих Танька была единственной, кто что-то поняла, и даже Жаннель растерянно глядела на подругу.

— Поясни? — озвучила она наш общий вопрос.

— Это мир духов, — повторила Танька уже ясную истину. — Здесь написано, что врата порождают тьму. Снаружи мы видели много тварей, но здесь — ни одной. Почему? Возможно, именно потому, что их здесь и нет?

— А где они есть? — спросила Жаннель.

— Здесь. Но в другой форме.

— Как это?

— Так, что здесь они могут быть чем-то другим, может, самой энергией этого мира, облаками или водопадом. Но, попадая в наш мир, становятся тем, чем мы их видим — тварями, пожирающими всё живое.

Кажется, Жаннель так и не вдуплила, о чём толковала Танька, но вот я, кажись, понял.

Она намекала, что никаких демонов нет. И все те твари не существа, которые тут живут, спят и видят, чтобы сожрать всех сверху — это побочка от соприкосновения двух миров, реального и духов. И энергия, духи, сам воздух, да что угодно, попадающее отсюда в наш мир, просто материализуются в тех демонов. Как… какое-нибудь вещество, которое, переходя из одной среды в другую, меняет своё агрегатное состояние.

На это тонко намекает гул и звуки, похожие на стон цыган, которых обокрали, здесь, которые в нашем мире издают демоны. Ну и ко всему прочему, вон дыра во внешний мир, а демонов, ползущих наружу, я не вижу. Да и в нашем мире они сразу превращаются в жидкость, которая исчезала без следа.

Поэтому, возможно, прошлые всадницы и запечатали её. Нельзя бороться с тем, чего материально не существует.

— Я ничего не поняла, — пожаловалась Жаннель.

— Таня говорит, что те твари, которых мы видим снаружи, здесь буквально нематериальны, — ответил уже я.

— И что делать?

Кажется, она совсем не понимала, о чём речь.

— Запечатать, — ответила Танька. — Просто запечатать, как сделали это наши предки. Иначе бороться с этим невозможно. Мир духов не должен быть одним с нашим.

Тем временем я подтянул к себе меч, которым,