Призраки дома на Горького - Екатерина Робертовна Рождественская

ручалась): жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы! В этом она была с классиком абсолютно согласна! В ее двадцать лет первая саратовская любовь была уже далеко позади, на горизонте маячила Москва со всеми ее возможностями, искушениями и приключениями. А уж без приключений Лидка никак не могла! «Ну в кого ты такая беспутная?» – удивлялась ее мама, Поля, когда ее старшенькая приходила домой под утро вся в слезах и рыдала, что замуж уже точно никогда не выйдет, что все мужчины олухи и разгильдяи, что она все время ищет чистую любовь, а ее все нет и нет… Как ярко фонтанировала ее жизнь, какими долгими и прекрасными казались ее насыщенные молодые дни и особенно ночи, как она тогда всего этого не ценила, а пролетала словно на крыльях – постоянные репетиции, выступления, походы в кино и в Парк имени Горького, танцы под патефон у кого-то в гостях, встречи и расставания, романы и романчики, мелкие и крупные, – как она все это тогда успевала, объяснить не могла ни себе, ни людям, и уж особенно маме, которая очень за нее, непутевую, переживала. Потом первое замужество – проба пера, но перо через пару лет затупилось, а потом и вовсе сломалось. Зато какая дочь умница и красавица выросла, стоило терпеть! Что тут скажешь – счастье и вечный оптимизм быстренько заживили сердце, и жизнь продолжилась с новой силой, заструилась, побежала по свежему руслу, устаканилась и расцвела совершенно другими красками!

Лидкин юбилей – 75 лет, в связи с чем ей подарили такой вот старый номерной знак для дома. С Лёнечкой Рошалем, который сначала был педиатром сестры, а потом стал большим другом семьи. 1978 год

Лидка с любовью взглянула на внучку, которая тоже была обеспокоена состоянием подруги, сидела, зачем-то обхватив живот, который только-только стал проявляться.

– Она тебе хоть сказала, из-за чего такая смурная?

Катя встрепенулась и, конечно же, замотала головой, причем слишком активно. На Лидку даже не посмотрела, та усмехнулась и сразу поняла, что да, конечно, сказала.

– Не хочешь – не говори, я понимаю, но Ирка-то вся в мучениях, это ж невооруженным глазом видно. Пусть с мамой, что ли, посоветуется, нельзя проблемы в себе закапывать, им выход нужен. Родители снова в отъезде?

Катя говоряще пожала плечами и кивнула, что да, мол, конечно, в экспедиции, очередные богатства для страны ищут. Лидка глубоко вздохнула, села напротив внучки, источая запах хорошо прогнившего мяса, и стала растирать опухшие колени, сняв с них компресс с каким-то новым чудодейственным модным средством от всего на свете. Катя не сдержалась, поморщилась. Запах был неистребимым, въедался в ноздри, и открытая форточка уже не помогала.

– Н-да, вонища страшная, знаю, – стыдливо улыбнулась бабушка. – Но поймешь меня, когда будешь в моем возрасте. Я ж еще побегать хочу, а колени не дают… Принц по большому блату достал; говорит, специально для космонавтов изобрели. Хотя название у этой жижи какое-то несолидное, из трех букв… И, честно говоря, не думаю, что они там в космосе могут этим пользоваться, помрут от вони да вдобавок всех инопланетян распугают!

Лидка стоически терпела и вонь, и боль в ожидании результатов, обещания от этого телячьего экстракта были грандиозными, практически панацея. Уж если все органы лечит, то коленкам уж точно поможет, надеялась Лидка.

– В общем, подумай, как ее разговорить, а выговориться ей точно нужно, вижу. Родители ее, конечно, совсем забросили. Взрослая она, все понимаю, но как же без опоры все время девку оставлять?.. Неужели не чувствуют? Сама себе хозяйка – это хорошо, но что-то с ней все-таки не так. Стала какая-то забитая, пугливая, тревожная и все копит и копит в себе страхи, первой даже заговорить боится. А раньше как пела звонким голосочком, как звенела, сколько радости излучала! Двадцать лет – и на тебе, глаза как у мороженой трески, мятые какие-то… Начинается самое интересное, все впереди, а настроя уже нет, что бы там ни случилось, удар-то надо держать. В общем, надо ей как-то помочь, проблемы-то, скорей всего, на любовном фронте, иначе никак… Гелий, что ли, чудит? – Лидка пристально посмотрела на Катю взглядом, требующим ответа.

– Наверное, даже скорей всего… Короче, да… Я ей посоветовала его бросить, – выдохнула Катя с привкусом какой-то детской беззащитности, тем самым нарушив свою клятву никому ничего не говорить.

– Ясно. Завел новую… Да таких Гелиев как говна за баней! У моего возраста есть все-таки свои плюсы – пусть я вблизи стала хуже видеть, зато козлов чую на расстоянии, – со знанием дела сказала Лидка, но Катя отвела глаза и пошла от греха подальше заваривать чай. Включила радио погромче, чтобы постараться отвлечь бабушку от темы, – артист Юрий Каюров громко и с явным напором и выражением читал брежневскую «Целину».

«Если вернуться к бытовым неурядицам, – читал он, подбавляя в голос металл, – какие встречались на целине в пору ее освоения, то уж они действительно были временными. Не понимали этого только себялюбцы, – на этом слове он сделал ударение, а после – говорящую паузу, – не желавшие пальцем шевельнуть для общего дела. Про таких метко говорят в народе, что они – ни папе, ни маме, ни нам с вами».

«Ни себе ни людям, говорят», – мысленно поправила Каюрова Катя, а заодно и дорогого Леонида Ильича Брежнева.

– Да выключи ты дребедень эту, иди сядь… Или ты совсем не хочешь об этом разговаривать? – позвала Лидка.

Да, тема Иркиных открытий, потрясений и любовных проблем совершенно не радовала Катю. Признаваться в том, что произошло между ними на самом деле, Ирке абсолютно не хотелось, да что там – не хотелось, она бы просто постеснялась откровенно все рассказать. А Кате было непонятно: предположим, даже если Гелий ей изменил – и что теперь? Ложиться умирать? Глупость какая-то. Да плюнуть и растереть! Сколько еще таких Гелиев у нее в жизни будет! Нельзя же так по-детски к этому относиться! Может, это Ирке просто почудилось или вообще было враньем, чтобы потом посмеяться.

– Поесть мне захотелось, у нас что-нибудь осталось? – спросила Катя, пытаясь окончательно сменить тему разговора и выманить Лидку с насиженного места.

– Ты ж только что пообедала! – удивилась Лидка и на поводу у внучки не пошла. – Зачем так разжираться, мать моя! Положение положением, но будь добра следить за собой! Вон яблочко поди помой – и хватит пока с тебя! А то после родов не соберешься.

На следующий день вдруг