Олимпиада для драконов - Ника Фрост

— Чем занимался до… — мужчина задумался. — Было совсем не связано с профессией. А профессия — по-простому, без всякой лишней терминологии — ученый. Я изучал переходные состояния живых организмов, что происходит с ними в этот момент. Поэтому я неплохо знаком с физиологией всех рас и разбираюсь в этом вопросе.

— Переходные? Получается, ты наблюдал за умирающими и находящимися в коме? Или вы их сами… того… — мой голос непроизвольно опустился до шепота.

— Того? — я заслужила очередной удивленный взгляд.

— Ну… вводили в кому или практически убивали? — очередной закономерный вопрос: маги смерти имеют особое отношение к жизни и смерти, их специализации на Эллиании: некроманты, демонологи, чистые стихийники, то есть убийцы.

— Нет, мы никого не убивали. Однако порой вводили с их согласия в пограничное состояние. С помощью специального оборудования.

— А для чего вы это изучали?

— Решение одной из главных загадок. А именно — высвобождение в этот момент огромного количества энергии, маны, содержащейся в теле живого организма, которое превосходило все его запасы. То есть, фактически, тело создания продуцировало куда больше энергии, чем у него могло быть с учетом всех погрешностей, разумных допущений, причем цифры этой разницы были порой внушительными. У расы драконов это значение доходило до семи целых шести сотых. У чистокровных демонов — пяти целых семидесяти трех сотых…

— Ого! — это, действительно, было чрезвычайно интересно. Но знания про проценты и точные цифры… Уверена, дай ему возможность, он мне всё перечислит, поэтому я была вынуждена его так, довольно бестактно, прервать. — И вам удалось выяснить причину, почему так происходит и откуда берется «лишняя» энергия?

— Да.

Мне хотелось узнать, что же они выяснили, но сейчас было куда интереснее услышать о его мире. Судя по всему, он куда более развитый, чем Эллиания и, возможно, даже Земля.

— А какой твой мир? Какие расы кроме драконов и людей там живут?

— Жили, — поправил меня Рэйкхар. — Мой родной мир стал непригодным для жизни.

Судя по его отрешенному взгляду, он либо уже смирился с потерей, либо его это, вообще, никогда и не волновало.

— Он был… Обычным. Наверное. Большинство территорий было пригодно для жизни. Смена времен года. В самый пик на ней обитало восемь рас. До того, как мы были вынуждены покинуть нашу планету, меня практически не интересовала обычная жизнь, и сейчас мне сложно рассуждать о таких, казалось бы, простых и обыденных вещах.

— А что случилось с вашей планетой? Что же за причина заставила вас покинуть её, и куда вы отправились?

— Причина? Мы решили, что всесильные и всемогущие, — максимально безэмоционально произнес дракон, что казалось он вот-вот зевнёт от невообразимой скуки. — Мы наблюдали за звёздами, изучали вселенную, однако не видели, что творится под носом. Другого ответа у меня не будет.

Замолчав, Рэйкхар спрыгнул вниз, к костру, ясно давая понять поступками и всем своим видом, что наш разговор подошёл к концу. И непонятно, то ли тема ему неинтересна, то ли причина крылась в другом.

М-да… Надо было, наверное, с простых тем начинать, не замахиваясь на глобальные. Но в будущее я заглядывать не умела и предугадать подобный исход не могла.

— Мне жаль, — произнесла тихо. Пусть ничего в драконе не намекало на его скорбь или хоть каплю грусти, но мне показалось это правильным. — И прости за моё любопытство.

— Всё нормально, — дракон помешал отвар и разлил быстро по кружкам. — Это было очень и очень давно. Настолько, что все эти воспоминания кажутся ненастоящими. Фальшивыми.

Вложив в мои ладони кружку, Рэйкхар удостоверился, что я крепко обхватила её, и вновь занял своё место.

Пару минут мы сидели в абсолютной тишине, смотря на магический огонь. Потом слева, куда отправился Палыч, донесся какой-то шорох, вспыхнуло ярко-зеленым из-за угла, однако дракон даже не пошевелился, продолжая неотрывно наблюдать за языками пламени.

Удостоверившись, что больше за углом не полыхает и оттуда к нам не бежит разномастная нечисть, я тоже вернулась к созерцательному процессу, попутно разбирая ворох мыслей. И, естественно, это закончилось очередной порцией вопросов:

— Значит, ты переместился не со своей планеты.

— Нет.

— А чем ты занимался после? Ты сказал, что…

— Я был… Хранителем.

— Хранителем? Как интересно? А хранителем чего?

— Спокойствия.

Ну как я могла только сомневаться! Понятно, почему его, как главного по спокойствию и невозмутимости, на эту должность назначили.

— А…

— А ты чем занималась? — мужчина ловко вклинился.

Интересно, ему надоели мои вопросы или, и правда, было интересно узнать обо мне?

— Была владелицей ведьмовской лавки.

— А что способствовало проявлению твоего дара? Ты сказала, что он проявился пять лет назад, даже по вашим, человеческим, меркам это довольно поздно. Ваши способности в нашем мире обычно проявлялись до или в период полового созревания, после этого создание признавалось официально «пустым», ты же была уже в зрелом возрасте.

М-да-а… Интерес, значит, чисто научный. Но, с другой стороны, это и правильно. Мне-то точно не нужны влюбленные в меня драконы. Особенно в путешествии. Тем более в мавзолее некроманта на мертвой планете!

— Сильное потрясение, полагаю, — я широко улыбнулась Рэйкхару.

— Интересный ответ, — уголки его губ едва заметно дрогнули. — Но не совсем правдивый.

— Ты о чём? — продолжая улыбаться как ни в чем не бывало, уточнила я.

— Да так, — пожав плечами, мужчина опять спрыгнул на пол, но на этот раз он не подошёл к костру, а встал напротив меня: — Покажи мне, пожалуйста, свои руки.

— Зачем? — готовая уже к чему угодно, я внутренне подобралась ещё сильнее.

— Я должен убедиться, что моё заклинание сработало, — Рэйкхар же был сама невозмутимость: по выражению лица снова ничего не прочитать.

— Какое заклинание?

— Названия у него нет, поскольку я его только изобрел. Это была попытка поделиться с тобой своей силой, чтобы ускорить процесс твоего восстановления. Вполне возможно, ты его даже не ощутила в своем состоянии, ведь я вложил лишь каплю сил, дабы только проверить, что оно гарантированно не навредит тебе.

Взвесив все «за» и «против», приняв во внимание все факторы, в том числе некоторую откровенность мужчины, его поступки, решила, что он говорит правду и не желает мне зла. Пусть и моя «правда»