Жуков. Танец победителя - Сергей Егорович Михеенков

2

Организаторы совещания запланировали большую военную игру. К ней готовился и Жуков. Но его и ещё нескольких военачальников неожиданно вызвали в Кремль.

Сталин принял генералов и маршалов довольно сухо. Поздоровался, как вспоминал Жуков, «еле заметным кивком и предложил сесть за стол». Невольно бросился в глаза тот контраст, который Жуков почувствовал, оказавшись в кремлёвских стенах после возвращения из Монголии. Сталин был не тот. Рядом молчаливой стеной сидели члены Политбюро.

– Мы провели совещание высшего комсостава, – начал Сталин и сделал паузу.

Все ждали, что он скажет дальше.

– Были хорошие, дельные выступления и предложения. К ним стоит прислушаться. – И снова последовала пауза.

И снова в кабинете стояла тишина ожидания.

– Я читал проект заключительного выступления товарища Тимошенко, чтобы дать ему свои поправки. Не спал всю ночь. Но товарищ Тимошенко поторопился закрыть совещание…

– Товарищ Сталин, – попытался оправдаться нарком обороны, – я послал вам план совещания и проект своего выступления и полагал, что вы знали, о чём я буду говорить при подведении итогов. К тому же…

– Я не обязан читать всё, что мне посылают, – нервно оборвал наркома Сталин и посмотрел в сторону Тимошенко.

Нарком замолчал и сел. Лицо его стало пунцовым.

Жуков наблюдал, ещё не вполне понимая, что происходит. Потом, работая рядом с Верховным, он научится читать его настроение, интонации, недомолвки. Но тогда сидел, как будто в театре, где, возможно, и ему придётся играть какую-то роль, но пьеса ему была неизвестна и финал непредсказуем.

– Ну, как мы будем поправлять Тимошенко? – И Сталин выразительно посмотрел на молчаливую стену Политбюро.

Как это будет происходить и потом во время решения трудных вопросов, первым заговорил Молотов:

– Надо обязать Тимошенко серьёзно разобраться с вашими замечаниями по тезисам и, учтя их, через несколько дней представить в Политбюро проект директивы войскам. – И Молотов, всё это время обращавшийся к Сталину, перевёл взгляд на членов Политбюро.

Те закивали головами, послышались голоса одобрения.

– Ну что ж, предложение принимается, – сказал Сталин.

Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» уточняет: «И. В. Сталин сделал замечание С. К. Тимошенко за то, что тот закрыл совещание, не узнав его мнения о заключительном выступлении наркома».

Конечно, никакой подоплёки не существовало в том казусе, который произошёл в конце совещания. Просто Тимошенко переволновался.

– Когда у вас начнётся военная игра? – спросил Сталин наркома уже несколько потеплевшим голосом.

– Завтра утром, товарищ Сталин, – ответил Тимошенко; напряжённая шея наркома так и не утратила первоначальной багровости.

– Хорошо, проводите. Но не распускайте командующих.

Некоторую часть присутствующих это снова напрягло.

– Кто играет за «синюю» сторону, кто за «красную»?

– За «синюю», западную, играет генерал армии Жуков. За «красную», восточную, – генерал-полковник Павлов, – доложил Тимошенко.

«Из Кремля все мы возвращались в подавленном настроении, – вспоминал Жуков. – Нам было непонятно недовольство И. В. Сталина. Тем более что на совещании <…> всё время присутствовали А. А. Жданов и Г. М. Маленков, которые, несомненно, обо всём информировали И. В. Сталина».

3

Большая штабная оперативно-стратегическая игра началась на следующий день. Руководили ею нарком обороны Тимошенко и начальник Генерального штаба Мерецков. Отыгрывалась ситуация наступательной операции Красной армии с попыткой окружения германских войск в Восточной Пруссии. Игравший за «красных» Д. Г. Павлов наступал, а игравший за «синих» Г. К. Жуков оборонялся. В итоге решительного успеха «красным» добиться не удалось.

Общий разбор итогов штабной игры Сталин предложил провести в Кремле. Были приглашены руководители Наркомата обороны, Генерального штаба командующие военными округами, их начальники штабов.

Ход и результаты штабной игры докладывал начальник Генерального штаба генерал армии Мерецков. В какой-то момент Сталин начал подавать реплики, возражая против явной нелогичности выводов, допущенных Генштабом. Мерецкова, как любого докладчика, это начало сбивать с первоначальной мысли. Он стал повторяться, рвать логику выступления.

А дальше началась дискуссия между Мерецковым и Сталиным. Сталин начал терять самообладание, а Мерецков осторожность.

Из «Воспоминаний и размышлений»: «Сделав ещё несколько резких замечаний, о которых вспоминать не хочется, И. В. Сталин спросил:

– Кто хочет высказаться?

Выступил нарком С. К. Тимошенко. Он доложил об оперативно-тактическом росте командующих, начальников штабов военных округов, о несомненной пользе прошедшего совещания и военно-стратегической игры.

– В 1941 учебном году, – сказал С. К. Тимошенко, – войска будут иметь возможность готовиться более целеустремлённо, более организованно, так как к тому времени они должны устроиться в новых районах дислокации».

Семён Константинович Тимошенко, говоря это, и сам не представлял, насколько был прав. Только готовиться войска буду иногда за несколько суток до боя, а иногда и в бою.

Когда выступил Павлов, игравший за «красных», Сталин снова не выдержал:

– В чём кроются причины неудачных действий войск «красной» стороны? – спросил он.

Павлов, по воспоминаниям участников этого совещания, попытался отшутиться, сказал, что это всего лишь игра и что в играх так бывает. Но Сталин не принял его тона и сказал:

– Командующий войсками округа должен владеть военным искусством и уметь в любых условиях находить правильные решения, а у вас в проведённой игре этого не получилось.

Павлов хотел продолжить, но Сталин сделал жест: довольно. И спросил:

– Кто ещё хочет высказаться?

Вызвался маршал Кулик. Некоторые положения его выступления Жукова возмутили. Кулик настаивал, что артиллерию необходимо оставить на конной тяге, что это надёжней. И неожиданно предложил увеличить штат стрелковой дивизии до шестнадцати – восемнадцати тысяч человек. А потом заговорил о танках:

– Опыт войны в Испании подсказывает, что танковые части лучше использовать в качестве непосредственной поддержки пехоты. В бой вводить поротно и побатальонно. С формированием танковых и механизированных корпусов пока следует воздержаться.

Тимошенко тут же бросил реплику:

– Руководящий состав армии хорошо понимает необходимость быстрейшей механизации войск. Один Кулик всё ещё путается в этих вопросах.

Послышались и другие голоса с места. Сталин погасил страсти, пожурил Кулика и сказал:

– Победа в войне будет за той стороной, у которой больше танков и выше моторизация войск. Решение о формировании механизированных корпусов мы уже приняли.

Жуков переглянулся начальником оперативного отдела Генштаба Ватутиным. Николай Фёдорович уже освоился в новой должности. Ещё в середине лета Ватутин покинул Киев, получив назначение в Москву. Дела сдал генерал-майору Маландину.

Кульминацией совещания стало заключительное слово Сталина:

– Беда в том, что мы не имеем настоящего начальника Генерального штаба. Надо заменить Мерецкова. – Сталин сделал паузу, поднял руку и сказал: – Военные могут быть свободны.

Из «Воспоминаний и размышлений»: «Мы вышли в приёмную. К. А. Мерецков молчал. Молчал нарком. Молчали и мы,