Золотой гобелен - Рэд Инин

А действительно — что? Я с тоской посмотрел на своего спутника. Если он предложит поменять его жизнь на мою, придется отказаться. Его ждут Кери и сестры в Лиенссе. Не могу я сделать их несчастными ради того, чтобы повернуть свое время вспять.

Красотки обменялись взглядами.

— Останешься с нами, быстрорукий, будешь помогать распутывать пряжу. У нас уже ручки не те, видишь, как напортачили, чуть полотно не испортили, — пропела темноволосая дива, которая сидела на месте старухи с ножницами.

На ее коленях лежало пестрое покрывало, покрытое мелкой сетью фантасмагорических орнаментов. От их хаотичного переплетения меня снова начало мутить. Никогда не видел такого замороченного рисунка, разве что на занавесочках в доме Ириэль было что-то в похожее.

Как я и думал: просить было бесполезно. Надо завязывать с эстетикой и прекращать тянуть из Лана последние силы. Я собрался было сделать заявление, но Тарим меня опередил.

— Это неравноценная сделка: я бессмертен, а он всего лишь обычный человек.

Фигассе у меня друзья…

— Не обычный он ни разу! — взвилась третья, бледная, похожая на русалку в венке из привядших лотосов, — знаешь, чего нам стоило притащить его сюда? И все ради вас, горемычных. Ну тебя я не имею в виду, — поправилась она, вытянула губы и скривила рот, сдувая упавшую на глаза прядь.

— Не надо нам ничего! — я решил действовать, пока Тарим не согласился на их условия. — Возвращайся к брату, а я останусь. Займусь вышивкой, ну а что?

Под удивленными взглядами трех несговорчивых красоток, в которых превратились Моры, я развернулся и пошел к выходу.

— Эй, милай, куда же ты? — перейдя на странный говор, выкрикнула мне вслед третья девица, — а как же последнее желание и все остальное?

— Долгую и счастливую жизнь моему другу Даурэг нар Андимат Ланниру. Это мое последнее желание, — крикнул я и толкнул дверь.

Меня просто переполняла гордость от собственного благородства.

— Ну это мы и без тебя как-нибудь устроили бы…

От досады, что меня задерживают, а на самом деле боясь смалодушничать и передумать, я захлопнул за собой дверь с такой силой, что в окружавшей меня пустоте прокатилось эхо. Манипулировать мной вздумали? Хрон вам! А кстати, кто это?

Я уверенно шагнул и снова оказался в затянутом туманом зыбком пространстве. Может, Тарим знает, как называется то, что меня окружает, пытается потрогать и отступает, едва прикоснувшись. Наверное, такое возмутительное существо, пугает тихое Никогде еще больше, чем оно меня.

Медленно начали проступать очертания окружающего мира — сознание уже подстраивалось к новым условиям. Из белесой дымки появились очертания деревьев и маленького деревянного домика. Меня окутали запах цветов, дрогнула и затихла колесница далекого грома. Я был в саду. Сгущенный влагой воздух заполнил легкие. Прямо из-под моих ног убегала тропинка, заросшая травой. Зеленой изгородью ее окружали цветущие кусты роз. Рядом с одним из них стояла Миэ. Она держала в ладонях распустившийся цветок и смотрела в него, как смотрят в лицо человека.

Миэ глубоко вдохнула, и я тоже уловил тонкий аромат распустившейся розы. Я уже достаточно хорошо различал и сад, и небольшую оранжерею за зеленеющими ветками. Миэ наклонилась к цветку, словно хотела шепнуть ему что-то по секрету, а потом нежно, едва касаясь, поцеловала в самую сердцевину, зарывшись лицом в розовую пену лепестков. Раскаты грома стали более отчетливыми. Миэ посмотрела на небо, отпустила розу и пошла в сторону дома.

Я подошел к склонившемуся растению, дотронулся до упругого бутона и понял, что где бы я ни был, чем бы ни занимался, я никогда не забывал этот простенький сад. Он был эталоном, с которым я сравнивал все: от миров за стеклом в доме Ириэль до величественной, затерянной во времени Хар-Баргаллы. Этот тихий уголок стал мерилом того, хорошо мне или плохо, моя жизнь бежит сквозь пальцы Моры, или чья-то чужая ниточка потянула меня за собой. Здесь был мой нулевой меридиан. Ось, вокруг которой вертится моя вселенная.

Если бы у меня было еще одно последнее желание, я бы захотел остаться цветком в этом саду.

Вдруг в конце дорожки снова появилась Миэ. Я едва успел отойти в сторону, наступив в мягкую влажную землю. Она подошла к розовому кусту, в руках у нее были садовые ножницы. Первые капли дождя блестели в ее огненных волосах, разбрасывая в стороны маленькие радуги. Миэ привычным движением срезала понравившийся ей цветок и под звуки раскатистого грома, заполнившие сад, умчалась в дом.

Я остался один. Начался ливень.

Косые струи стегали по лицу и плечам. Я никогда не чувствовал так плотно свое присутствие в этом мире. Его запах, звуки, прикосновения. Яркие вспышки молний окружили маленький сад, удары грома были похожи на щелканье гигантского бича в напряженном воздухе.

Мир сжимался вокруг меня. Когда совсем близко раздался громкий треск электрического разряда, словно сокрушивший картину сада, я оказался в другом месте. Вокруг валялись остатки палаток, перевернутая повозка, тела убитых в недавней схватке воинов.

Я увидел себя, лежащего с закрытыми глазами. Уткнувшись мне в плечо, свернувшись и дрожа всем телом лежал на земле Лан. Рядом с нами Кери держал на коленях безжизненное тело брата и, раскачиваясь из стороны в сторону, что-то бормотал.

Небо словно пыталось смыть все, что еще осталось в этом залитом слезами дождя мире.

Я хотел прикоснуться к плечу промокшего до нитки Кери и сказать, что его брат скоро вернется, и все будет хорошо. Сказать, что Лану уже нет смысла цепляться за мою руку и отдавать последние силы, поддерживая бесполезную жизнь. Но стоило мне потянуться к ним, порыв ветра развеял и эту картину.

Я оказался на склоне холма, покрытого выжженной травой. Редкие капли еще срывались с чистого неба, в воздухе пахло грозой и мокрой землей. Через все небо перекинула свой призрачный мост радуга.

По склону ко мне спешил Тарим. Он опять был не совсем тем, кого можно назвать человеком. Теперь он походил