Туринская плащаница. Свидетель Страстей Христовых - Жан-Кристиан Птифис

юным, с гладким лицом. Это же безбородое лицо мы видим и на мозаике IV века, сохранившейся в римской вилле в селе Хинтон Сент-Мэри в английском графстве Дорсет, и у другого, более позднего Доброго Пастыря в мавзолее Галлы Плацидии в Равенне (V век). Единственное известное исключение – Добрый Пастырь в гипогее Аврелиев в Риме, судя по всему, первое изображение Христа с несколько восточными чертами лица, бородой и длинными волосами (III век). Помимо образа пастыря, были обнаружены также Христос-Солнце (Sol Invictus) на мозаике в ватиканских гротах и Христос-Орфей в окружении животных в катакомбах Домитиллы в Риме (оба датируются III веком). Что касается саркофагов, то художников, вдохновлявшихся обликом молодого римлянина в прославлении основателя христианства, можно перечислять бесконечно.Возникновение нового образца

Переломный момент в христианской иконографии произошел к концу IV – началу V века. Художники перестали распыляться на абстрактные и символические образы; изображения (или, по крайней мере, некоторые из них, ведь старый образец продолжал существовать) внезапно стали фигуративными[421]. Они начинают соответствовать новому стереотипу, родившемуся (несомненно) из созерцания лица человека Плащаницы и несущему его характерные черты: короткая борода, усы, длинные ниспадающие вдоль лица волосы, разделенные пробором, незамкнутый квадрат между бровей, V-образная отметина на спинке носа, поперечная морщина на лбу и так далее.

Поль Виньон, профессор Парижского католического института, первым привлек внимание исследователей к этому феномену в своей работе 1939 года «Туринская плащаница в археологии, истории, иконографии и логике», которая, к несчастью, не имела заслуженного успеха из-за войны. Автор связал это новшество с культом Эдесского образа, но, не зная о тексте Иакова Саругского, рассказывающем о паломничестве блаженного Даниила Галашского, он не мог заметить необыкновенное совпадение: прибытие Плащаницы в этот город около 387–388 годов и смену парадигмы[422].

Новый канон очень быстро завоевал столицу империи и в итоге стал единственным образцом; теперь никак иначе лицо Господне изображать было немыслимо. Так, на куполе мавзолея Святой Констанции, дочери Константина I (это один из самых характерных образцов раннехристианской архитектуры), мы можем полюбоваться великолепной мозаикой, датируемой IV веком; на ней изображена traditio legis, передача Иисусом Закона апостолам Петру и Павлу, а затем и пастве, изображенной в виде агнцев. Впервые Иисус изображен с длинными, разделенными пробором волосами и с небольшой раздвоенной бородкой. На второй мозаике, изображающей traditio clavium (передачу ключей от рая святому Петру), борода Иисуса гуще, словно он постарел.

Центральный декор маленькой церкви Санта-Пуденциана (одна из старейших апсидальных мозаик Рима) показывает нам величественного Христа, облаченного в пурпурный хитон и сидящего на троне, который украшен драгоценными камнями; у него все та же прическа, удлиненный нос и раздвоенная борода. И опять-таки поражает его сходство с мучеником с Туринской плащаницы. Мозаика датируется 410–417 годами; этот период с точностью до 25–30 лет совпадает с прибытием Образа в Эдессу. Некоторые специалисты приписывают ей даже более раннюю дату (ок. 390).

Более поздняя (VI век), но столь же поразительная и особенно красочная мозаика находится в апсиде церкви Святых Космы и Дамиана в северной части Форума. Она изображает сцену второго пришествия, где Христос в золотых одеждах идет по морю из облаков. У него длинные волосы и черная борода. В церкви Сант-Аполлинаре-Нуово в Равенне мозаики того же века показывают эпизоды из жизни Христа в разном возрасте: младенец с короткими волосами, подросток с волосами, ниспадающими на плечи, и, наконец, взрослый мужчина с бородой, во время Страстей.

Распространение нового образца

Начиная с этой эпохи стандартный образец становится преобладающим на фресках, в мозаиках, в рукописных миниатюрах, на иконах и других изображениях – как на Западе, так и на Востоке. И снова мы можем констатировать значительное сходство и прямую связь с единственным образцом, пришедшим с Востока, – с Плащаницей. Особо отметим изображение на серебряной вазе, найденной при раскопках в Хомсе – древней Эмесе в Сирии – и хранящейся в Лувре, а также миниатюру из Евангелия Рабулы, которое было создано в 586 году в монастыре Св. Иоанна в Загбе (Сирия).

Однако самый поразительный и самый известный портрет, датируемый VI веком, – это Христос Пантократор (Христос во славе) из монастыря Святой Екатерины в Синае, написанный в технике энкаустики; эта техника развивалась с I по IV век в регионе Эль-Файюм в Египте, и ее великолепные образцы мы можем обнаружить на погребальных портретах из некоторых захоронений поздней Античности. В них использовались всего четыре цвета (черный, красный и два оттенка охры), которые смешивали при нагревании с пчелиным воском и льняным маслом или яйцом. Эта же техника использовалась и при написании знаменитой иконы Христа Благословляющего, с молитвенником в левой руке. Его лицо выглядит странно асимметричным; по одной его половине угадываются жестокие пытки, которым он подвергся во время Страстей. «Это точная и тонкая работа, – отмечает монсеньор де Казенаве, – чрезвычайно верная образцу. При внимательном рассмотрении мы видим гений мастера: на одной половине лица отражены смерть и страдание, а другая представляет Христа воскресшего, Владыку жизни – чтобы мы никогда не забывали, что победа над смертью должна была прийти через страдания и что слава воскрешения Христа основана на его муках»[423].

Неизвестный автор этой символической иконы, несомненно, получил доступ к святыне с благословения религиозных властей, поскольку образ накладывается на лицо человека Плащаницы. Алан Д. Уэйнджер установил не менее 250 точек совпадения – факт тем более ошеломляющий, если учесть его замечание, что для установления идентичности изображений по американским судебным критериям достаточно 60 точек[424].

Из грузинских рукописей, найденных в монастыре Святой Екатерины в 1975 году, но переведенных лишь в 1994-м, нам известно, что распространение портретов этого типа началось с VI века из Эдессы и ее окрестностей. Ирма Караулашвили, дипломированная специалистка по Армении из Тбилисского университета, преподающая в США, занималась иконографическими циклами легенды о царе Авгаре. Она собрала предания, согласно которым в 530-х годах два ассирийских монаха покинули Месопотамию, чтобы основать несколько монастырей на землях Грузии. След этой миссионерской деятельности сохранился в Тбилисском музее грузинского искусства: икона из Анчи, или Анчисхати, выполненная в технике энкаустики и датируемая VI или VII веком. Конечно, икона сильно потемнела и находится в плохом состоянии, но предпринятая одним художником попытка реставрации выявила несомненное ее сходство с Христом Пантократором из монастыря Святой Екатерины[425].

С IX по XI век почти повсеместно – в настенных росписях некоторых скальных церквей в Каппадокии (особенно в Саклы и в церкви Каранлык в Гёреме), в иконах (таких как икона из монастыря Ставроникита на горе Афон, сегодня хранящаяся в Москве) или в рукописных миниатюрах – художники старались придерживаться изобразительной реальности Эдесского образа, а точнее, его копии без пятен крови – той, что станет чудотворным Мандилионом в Константинополе. В церкви Кылычлар в Каппадокии фреска X века изображает младенца Христа с прядью волос на лбу и поперечной линией на шее[426].

Невозможно перечислить все существующие изображения Пантократора, некоторые из которых были созданы еще до периода иконоборчества: