Верь мне, Ворон! - Kass2010

— Пожалуй, мне стоит отправиться в Малфой-мэнор, чтобы поделиться этой новостью с отцом парня и Марволо. Хотелось бы, конечно, избежать встречи с Беллатрикс, так как она, полагаю, будет иметь вопросы к супругу. Ты со мной, Ригель?

— Я, наверное, лучше останусь здесь. У мастера могут быть посетители, а я в это время присмотрю за Перси.

***

Северус начал визит с Марволо. Он сообщил ему, что мага-реципиента они обнаружили. Им, ожидаемо, оказался волшебник, известный всем, как Персиваль Игнатиус Уизли.

— Что означает это твое «известный всем, как»? Он не Уизли? — уточнил Марволо.

— Гоблинская проверка, которую мы только что провели, дала очень неожиданный результат. Его отцом оказался не Артур Уизли, а Рудольфус Лестрейндж. Где и как жизнь свела их с Молли — понятия не имею. Но факт есть факт. Молодой человек совсем не похож характером на остальных Уизли — он был старостой Гриффиндора, хорошо учился и теперь делает карьеру в Министерстве.

— Не удивительно, что Альбус выбрал его, когда понял, что Поттер для него недоступна. Наверняка он знал эту маленькую тайну Молли, — произнёс Марволо. — Рудольфус, я уверен, будет рад сыну, но вот Беллатрикс…

— Если она будет категорически против, у нас есть ещё лорд Прюэтт. Вот кто точно будет рад такому внуку и без звука сделает его своим наследником, — сообщил Северус.

— Ну уж нет! Его, конечно, нужно известить. Ни один род не должен угасать без наследников, но парень должен стать Лестрейнджем! Во-первых, мне всегда нужны умные люди, а во-вторых, он уже работает в Министерстве и мог бы принести определённую пользу! Эй, кто там есть! Вызовите мне старшего брата Лестрейнджа, и побыстрее!

Рудольфус явился не позднее, чем через десять минут.

— Руди, скажи мне: отчего вы с Басти живёте с отцом, в Лестрейндж-мэноре, а Беллатрикс здесь? Она тебе жена или нет?

— По магии — жена, милорд, но жить со мной я её заставить не могу, она считает, что её место подле вас.

— Очень интересно. Но при таком раскладе ты будешь очень долго ждать наследника.

— Боюсь, что я вообще его никогда не дождусь.

— А что бы ты сказал, если бы вдруг узнал, что у тебя давно есть сын? Причём, хоть он и бастард, но чистокровный?

— Этого не может быть. С тех пор, как меня женили на Белле, я ей никогда не изменял, только бордель посещал, но это было оговорено контрактом. Неужели какая-то из проституток была чистокровной? Да быть этого не может!

— Ты доверяешь гоблинским обрядам по установлению родства? — включился в разговор Северус.

— Конечно, они никогда не ошибаются.

— Сегодня для одного молодого человека, которого мы заподозрили в том, что он не сын своего отца, мы попросили провести такой ритуал, и вот результат, — Северус протянул Руди пергамент, выданный гоблином, и у того глаза стали размером по галеону.

— Молли Прюэтт? Да я с ней за всю жизнь слов десять, возможно, сказал, а так, чтобы её прям того… — не помню такого! — усомнился Рудольфус.

— Кража линии? — предположил Марволо.

— А смысл? Молли не дура, могла представить, что Беллатриса её заавадит на месте, когда она придёт предъявлять права за сына.

— Руди, а, может быть, попробуешь припомнить? Дело было где-то в декабре 1975 года.

— Погодите, вы говорите, в декабре, это значит, зимой. Год точно не скажу, но когда-то тогда, когда вы говорите, зимой был у меня один странный случай на Ноктюрн-аллее. Пьяный я был и злой. Трахнул там какую-то бабёнку, но она не сильно сопротивлялась. Подумал, она шлюшка, я ей ещё денег сунул. Так у меня такой взрослый сын? Это ему больше двадцати лет!

— Он неплохой парень, не такой, как Уизли. Старается с ними не общаться, работает в Министерстве.

— Я должен с ним встретиться! И отцу нужно рассказать…

Раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, в кабинет Марволо ворвалась Белла.

— Мне сказали, что вы, милорд, хотите отправить меня в Лестрейндж-мэнор? — нервно произнесла она.

«Интересно, кто там сегодня дежурит и позволяет себе подслушивать, да ещё распускать язык!» — возмутился про себя Марволо.

— Нет, Беллатрикс, мы собрались совершенно по другому вопросу, — успокаивающим тоном произнёс Северус, которому эта ненормальная ведьма со своими закидонами надоела хуже недоваренной овсянки.

— Представляешь, дорогая, у меня нашёлся взрослый чистокровный сын! — радостно сообщил супруге Рудольфус. И зря!

— Ах ты, изменник! — вскричала Белла, выхватывая палочку. — Такие предатели не должны жить! Авада Кедавра!

Зелёный луч понёсся в сторону Руди. Но тот, видно, не в первый раз атакуемый супругой заклятиями, от которых нельзя закрыться магическими щитами, успел схватить со стола серебряный поднос и отбить им Аваду, луч которой сменил направление и ударил скастовавшую его ведьму. Угол отражения случайно оказался удачным. Беллатриса успела только удивлённо распахнуть глаза и схватиться за грудь, куда попало заклинание, после чего уже мёртвой рухнула на пол кабинета.

— Я всегда говорил: не разбрасывайтесь Авадами попусту, однажды случайно одна может и вернуться, — философски заключил Марволо, глядя на ведьму, распластавшуюся на полу его кабинета. — Типичный несчастный случай. Умерла от собственного неудачно направленного заклинания.

— Умерла, как и жила — быстро и глупо, — добавил Северус.

— Надеюсь, ты не сильно расстроился, Руди? — обратился к нему Марволо.

— Я вообще-то хотел обратиться к леди Блэк-Поттер за разводом, так как Белла не выполнила своих обязательств по контракту и не родила ни одного ребёнка, а также вела себя предосудительно, пороча имя рода Лестрейндж. Но так, пожалуй, даже лучше. Вдовец — звучит солиднее, чем маг, чей брак был расторгнут.

— Зайдите, кто там есть!

Из прихожей робко зашёл какой-то молодой, никому не известный Пожиратель. Увидев на полу тело Беллы, он ойкнул и побледнел.

— Да, это тебе не подслушивать своего Лорда, тут же распуская слухи. Немедленно пришли сюда Люциуса, а когда все мои гости разойдутся, зайдёшь за наказанием.

Молодой Пожиратель кивнул и быстро убрался из кабинета. Люциус явился почти сразу. Видимо, аппарировал прямо в прихожую.

— Как это случилось? — спросил он, глядя на труп свояченицы без всякого сожаления. Он бы и сам её давно заавадил, если бы мог избежать наказания