Время Рыцарей - Светлана Алимова

своего титула. Микаэл Артист протянул меньше: ему удалось одурачить еще лишь двух Прекрасных Принцев, а третий опознал его в «торговке яблоками» и снес голову прямо на людной улице. Микаэл до проклятья был известным театральным актером и всеобщим любимцем. С ним город веселился: он постоянно устраивал какие-то представления, праздники, танцы, а Воронам велел охотиться только на бандитов, наемников и воинов. Я болел за него, пока читал, хоть и знал, что он в конце концов будет убит.

Джек перестал улыбаться.

— Слушай, а ведь получается, как ни старайся, тебя все равно убьют? Ни один из них не умер от старости, даже Джозеф Победитель. Вроде бы, перед Прекрасными Принцами и Великими Воронами стоит выбор: убей или умри, а на деле выходит и то и другое. Сколько ни убивай — все равно умрешь.

Льюис вздрогнул.

Джек был единственным человеком в городе, кроме него самого, кому пришла в голову эта мысль. А ведь он даже не имел к этому отношения.

— Я думаю, что убийство — это не выход, а тупик. А выход еще можно поискать.

— Но почему никто из них не додумался до переговоров? — Джек указал на биографии. — Это же очевидно.

Льюис вздохнул.

— А как ты договоришься с тем, кто хочет тебя убить? Для этого нужно желание с обеих сторон.

— Можно же как-то вынудить, подкупить, убедить!

— Своего потенциального убийцу? Слишком рискованно. И потом, а что помешает устроить ловушку, обмануть или нарушить обещание? Как ты проверишь искренность чужих намерений? Доверяя врагу можно потерять голову в буквальном смысле этого слова, — Льюис провел ребром ладони по горлу, — цена ошибки слишком высока.

Джек приуныл.

— Но как-то из этого можно выбраться? Это же чертова ловушка! Столько смертей — и все зря!

— Не принимай близко к сердцу, — посоветовал ему Льюис, — ты не проклят и никогда не будешь.

— Почему это? А вдруг Великий Ворон именно меня захочет проклясть?

Льюис поколебался, но предпочел отшутиться:

— Взглянув на тебя, он решит, что ты уже Ворон, и пройдет мимо.

Джек фыркнул.

— Ты поэтому даже не пытаешься уехать из города?

— Я его люблю, несмотря ни на что.

— Как ни странно, я тоже. Слушай, давай прогуляемся, у меня уже все легкие забиты книжной пылью. Да и тебе не помешает размять ноги. А то отвалятся за ненадобностью.

Льюис тихо рассмеялся.

— Ладно, пойдем.

С Джеком ему всегда было легко. Они понимали друг друга с полуслова, могли обсуждать все на свете, а если спорили, то крайне цивилизованно. Джек приглашал Льюиса на свои публичные диспуты в университет, и Льюис с наслаждением смотрел, как Джек разносит противников и покоряет зал своей харизмой. Правда, господин Ларге при виде Льюиса всегда нервничал и предупреждал, что кто-то может его узнать, но тот в этом сомневался. Он отучился всего год, а одаренных студентов у здешних преподавателей хватало. Сам господин Ларге забыть его не мог по одной простой причине: вот уже восемь лет, каждую неделю, он приходил к Льюису за золотом в парк, хотя давно уже покрыл свои игорные долги. Но кто же откажется от столь легкого заработка? С некоторых пор Льюис использовал это к своей выгоде: господин Ларге неохотно, но все же передавал ему копии лекций и выписывал пропуска в университетскую библиотеку. Один раз он не выдержал и отказался, но стоило Льюису предложить закончить их деловые отношения, тут же сдал назад.

Забавно, но общение с Бломфилдом его кое-чему научило: люди подсаживались на легкие деньги, как на выпивку, и не могли от них отказаться. Льюис забыл цену денег и насколько много люди готовы были за них сделать.

Жаль, что деньгами нельзя было решить все проблемы. Приходилось искать другие пути.

Однажды Льюис сообразил, что совершил крупную ошибку с самого первого прихода в архив. Он испортил отношения с архивариусом и даже не подумал попросить его помощи в поисках нужной информации. После долгого доброжелательного разговора тот сообщил, что самый ранний документ — это дневник первой наместницы города, но он хранится в частной коллекции одного богатого купца. Льюис с Джеком отправились к нему, но их ожидаемо не допустили до бесценного раритета. Пока Льюис, исчерпавший все свое красноречие, размышлял, не послать ли Рейвена и бойцов забрать книгу силой, Джек ухитрился договориться до каких-то сомнительных условий и просил подождать недельку.

— Мне нужно провернуть пару сделок, подергать за ниточки, и он получит то, что хочет. Ты уверен, что в этом дневнике будет нужные нам сведения?

— Нет. Но если их там нет, значит, проклятье пало на город позже.

— На Воронов, ты хотел сказать?

— Нет, Джек. На город. Проклятье лежит на всем городе и исчезает только если покинуть его. Ты пытался это когда-нибудь сделать?

— Да. Но я обо всем забыл и вернулся назад.

— Вот видишь, а ты ведь не Ворон. Проклятье здесь действует на всех. Оно вплетено в городские стены и улицы. Я так думаю, — поправился Льюис, — я надеюсь, что в том дневнике будет хоть что-то сказано о том, кто его наложил.

Спустя неделю Джек добился результата, и торговец допустил их к чтению дневника наместницы. Сразу стало понятно его беспокойство: дневник был в твердой обложке, богато украшенной золотом и драгоценными камнями. Он хранился в волшебной шкатулке и потому не пострадал от времени. Льюис и Джек взялись читать его вместе, но наместница явно начала писать дневник с каких-то ей одной понятных событий: упоминалось постоянное строительство, разборы завалов, проблемы с рабочими. Наконец Льюис зацепился взглядом за знакомые слова:

«Наконец-то зло, терзавшее нас, повержено. Гнусный чернокнижник Штейн, велевший называть себя Великим Вороном и пожиравший жизни людей, мертв! Нашелся герой, бросивший ему вызов и имя ему Прекрасный Принц Альвар. Он срубил голову этому безумцу, и теперь мы свободны от его власти навсегда! Я слышала, что Штейн и раньше жаждал власти и отличался сомнительной моралью, но навести на город черную магию и проклинать людей, превращая их в своих покорных рабов — это немыслимое злодейство! Слава богу, Принц Альвар обрел благословенные способности для борьбы с ним. Их последняя битва случилась возле сожженного квартала на юго-востоке, и хорошо, что там: в городе и так достаточно разрушений. Половину придется отстраивать заново. Проклятых Штейном людей в народе прозвали Воронами, за почерневшие волосы и безудержный голод. Их много, слишком много, и чернокнижник Штейн поделился с ними своим злым колдовством. Некоторым оно пришлось по вкусу, и они превратились в настоящих разбойников. Хорошо, что у Принца Альвара тоже нашлись