Изгой - Эль Кеннеди

Воспоминания накатывают внезапно. Словно меня с головой накрывает цунами и захлестывает ужасными картинками, не давая дышать.

Первым делом я увидела свою машину, наполовину утопленную в воде. Багажник торчал из воды и озарял деревья красным светом. Потом я заметила непонятную кучу у края воды. Это была Кейси. Мокрая насквозь и дрожащая.

– Черт, – хриплю я, и мой голос кажется таким тонким и слабым в этой темноте.

Я помню, как кинулась к ней. Кто-то дал мне свой смокинг. Дюк, кажется. Я завернула ее в пиджак, отвела в сторону длинные мокрые волосы, прилипшие к ее глазам. Она была едва в сознании и почти не могла говорить.

Сердце застревает в горле. Пульс учащается, когда я вспоминаю, какой она была бледной. Как тушь стекала по ее щекам.

Нечто похожее на головокружение чуть не сбивает меня с ног. Потом я осознаю, что это странное чувство – адреналин, коим мое сердце качает кровь. Потом в голове нарастает низкое гудение, зрение затуманивается, дыхание перехватывает.

Это была плохая идея. Я думала, что справлюсь одна. Верила, будто мне хватит сил, но я лишь чертова пустышка. Слабая. И, пока я дрожащей рукой ищу номер Эр Джея, дышать становится все труднее. Задыхаясь, звоню ему.

Он тут же берет трубку.

– Все нормально?

– Нет, – шепчу я. – Я… – Дыхание снова перехватывает, и я перехожу на хрип. – Иди сюда, пожалуйста. Ты мне нужен.

– Скинь локацию, – говорит он. – Я мигом.

Глава 40. Слоан

Эр Джей находит меня на том же месте, где я нашла Кейси той ночью. Не говоря ни слова, он подбегает ко мне и падает на колени, не обращая внимания на грязь, впитывающуюся в его джинсы. Я кидаюсь ему в руки и льну к его груди, заливаясь слезами, как маленькая девочка.

– Слоан, – настойчиво говорит он. – Эй, Слоан. Все в порядке. Ты в порядке.

– Она была мертва, – слышу я собственный запинающийся голос сквозь истеричную дрожь. – Я боялась к ней подойти, потому что была уверена, что она умерла, и не хотела этого видеть.

– Эй, эй. – Эр Джей обнимает меня и прижимает мою голову к груди. – Все хорошо. Вы обе живы.

– Она почти утонула. Прямо как мама.

– Я знаю, – шепчет он мне в волосы.

– Я даже не знала, что она жива, пока Дюк не поднял ее на руки и не закричал, чтобы вызывали скорую. А потом я сидела рядом с ее кроватью в больнице часами, смотрела, как она приходила в сознание и снова теряла его, а потом согнулась в истерике, когда вспомнила, что все произошло взаправду. – Мои легкие горят от недостатка воздуха. – Папа приехал не лучше. Обезумевший от паники. Припер меня к стенке снаружи ее палаты, только чтобы нарычать, мол, как я могла это допустить. Как будто меня и так недостаточно травмировало.

Слезы льются рекой в ответ на болезненное воспоминание. В тот момент мы должны были держаться вместе, как семья, а вместо этого все трещало по швам.

Футболка Эр Джея, прижатая к моему лицу, становится мокрой насквозь. Мои пальцы сильнее впиваются в ткань, комкая ее в кулаках. Боюсь, что, если он не удержит меня, я провалюсь в эту грязь. Ног не чувствую.

– Прости, – говорю я, всхлипывая.

– Нет, это ты прости, Слоан. Нельзя было отпускать тебя сюда одну. Надо было пойти с тобой.

Я утираю мокрые, распухшие глаза.

– Не думала, что все будет настолько плохо.

– Все в порядке. – Эр Джей медленно гладит меня по спине. – Ты в порядке. Обещаю.

– В том-то и дело, что я не в порядке. Все всегда думают, будто у меня все под контролем. Что я неуязвима. Ничем меня не задеть. – Моя нижняя губа дрожит, а глаза опять начинает щипать. Это было моим главным защитным механизмом. Рычи погромче да выпячивай грудь колесом, чтобы отпугнуть хищников. Нельзя показывать страх. – Кажется, я сама начала верить в свою ложь.

– Послушай меня. – Он отстраняется ровно настолько, насколько нужно, чтобы провести пальцем по моей щеке и стереть с нее слезы. – Это серьезная хрень. Ты не обязана быть в порядке. Не должна. Я знаю, мы не так давно познакомились, но из того, что я видел, ты невероятно сильная, Слоан. Не забывай об этом.

У меня вырывается полувсхлип, полусмешок.

– Нет. Я как раз обязана быть в порядке. Я должна, Эр Джей. Нельзя показывать им, что я внутри мягкая.

– Мы все внутри мягкие, – хрипло говорит он, продолжая утирать мои слезы. – Но я понимаю. Если люди увидят твои слабости, это дает им власть над тобой. Угадал?

Я слабо киваю.

– И ты этого не хочешь.

– Я этого не хочу, – повторяю я еле слышным шепотом.

– Поэтому ты играешь со всеми.

Он и правда понимает. Я сглатываю болезненный ком в горле.

– Ты тоже.

– Постоянно. Но знаешь что? – Он берет мою ладонь и прижимает ее к своей груди, слева, сразу над сердцем. – Если то, что я видел тебя такой, дает мне власть над тобой, то она не идет ни в какое сравнение с тем, что ты делаешь со мной. Чувствуешь, как мое сердце колотится, когда ты меня касаешься? Я весь твой.

Я улыбаюсь сквозь слезы.

– Вся эта сопливость здорово меня отталкивает, чтоб ты знал.

– Врешь. Ты тащишься от нее.

Его лицо становится задумчивым. Я уже узнаю эту морщинку между бровями и отрешенный взгляд, появляющиеся во время того, как он размышляет.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Просто думал о том, что Сайлас мне однажды сказал. Сразу перед тем, как я стал за тобой гоняться. Он сказал, что часть тебя всегда будет недосягаемой. Что никто и никогда тебя не поймает до конца. – Моя рука все еще лежит на его груди, и Эр Джей накрывает ее своей теплой ладонью. – Я думаю, он ошибся. Кажется, я тебя поймал.

Я с дрожащим смехом прижимаюсь щекой к его плечу. Он прав. Я и правда была недосягаема для всех, кто был до него. Я играла с ними, потому что мне нужны были преимущество и контроль.

Но, как ни странно, в том, чтобы сдаться и дать себе быть уязвимой, тоже есть сила. Теперь, когда его сердце колотится под моей ладонью, а я утопаю в его сильных руках, я это понимаю.

Все сомнения, которые у меня еще оставались по поводу прощения Эр Джея за его обман, испаряются, когда он крепко меня обнимает. Ведь он не обязан быть здесь. Есть более простые способы затащить девушку в постель.