Девочка из черного мрамора - Ася Александровна Плошкина

– Я не знаю, что здесь было, но явно ничего хорошего. Это все выглядит как идеальное убежище маньяка. Может, охрана уже десятый сон видит и мы спокойно выйдем за ворота. А потом… ну, решим что-нибудь на свежую голову.

– Да. – Тамара кивнула.

– Посвети сюда на секунду. – Артем провел пальцами по стене.

Под его рукой, прямо на камнях, можно было различить три длинные борозды, идущие параллельно. Такие же отметины виднелись еще в нескольких местах, и больше всего они напоминали…

– Царапины? – удивился Артем. – Кто мог такие оставить? Кого он здесь держал, этот Нойманн?

Тамара отступила к двери и посветила на пол, чтобы не споткнуться. В глаза бросилось что-то длинное, темное. Она наклонилась, поморщившись, отбросила в сторону несколько обглоданных косточек и вытащила перо. А следом еще одно. Целый ворох перьев, разбросанных по полу вперемешку с крысиными остовами.

Тамара сделала еще пару шагов и зацепилась взглядом за ветхие тряпки. Преодолевая отвращение, она подняла их с пола кончиками пальцев и попыталась расправить одной рукой. Ей это не удалось, но все равно стало понятно, что она держит рубашку. Детскую ночную рубашку, покрытую бурыми и желтыми пятнами. Точнее, то, что от нее осталось: кто-то разорвал ее в нескольких местах так, что она едва не разваливалась на лоскуты.

Тамара бросила рубашку, снова посмотрела на перья и на царапины. И прошептала:

– Ее тут нет.

– Да, я вижу, я же о том и говорю. Пошли…

– Нет, ты не понял. Тут вообще нет никаких призраков. И не было. Потому что здесь никто не умирал.

– То есть как это?

Тамара обвела взглядом комнату.

– Нойманн же хотел, чтобы Ангелика превратилась во что-то другое.

– И?

– И она действительно превратилась. Только не в то, на что он надеялся…

Артем посмотрел на нее сначала недоверчиво, а потом с пониманием:

– Думаешь, Ангелика все-таки стала… танцующей звездой?

– Рожденной в хаосе, страдании и тоске…

– И это на самом деле не ангел, а монстр?

– Кажется…

– Но как она выжила, если была заперта столько лет? Что она…

Видимо, Артем хотел сказать «ела», но, коснувшись взглядом косточек у себя под ногами, осекся. Тамара кивнула:

– И не только. Ее же несколько раз выпускали, сначала когда тут был санаторий, потом когда открыли интернат и вот сейчас. А она каждый раз… охотилась.

– Причем по-крупному. – Артема передернуло. – А потом что? Наедалась до отвала и спала, как медведь? – Он попытался спрятать страх за смешком.

– Как ящерица, – прошептала Тамара.

– Что?

– Есть один тритон, он провел в анабиозе почти сто лет, а потом спокойно проснулся. И некоторые другие животные тоже так могут, если условия неблагоприятные. И даже человек, правда недолго…

– А что она такое, мы вообще не знаем. И на что способна.

– Да.

– Но чего же она тогда хочет?

– Чего бы ты хотел, оказавшись на ее месте? – упавшим голосом спросила Тамара. – Если бы с тобой сделали то же самое?

– Убивать, – почти не колеблясь ответил Артем. – Разрушить все до основания.

– И можно ли ее теперь останови…

Договорить Тамара не успела. Они услышали, как к двери приближаются уверенные шаги.

Глава 51. Плата

Сначала на пол упал яркий холодный свет, а потом Тамара, заслонив глаза ладонью, увидела, как в дверном проеме возник силуэт, окруженный сиянием.

– Что и следовало доказать… – задумчиво произнес знакомый мужской голос.

Щурясь, Тамара сделала шаг вперед:

– Андрей Евгеньевич?

– Он самый, Тамара.

– Андрей Евгеньевич, простите, пожалуйста, что мы ушли. Но нам очень нужно было кое-что выяснить…

Она затараторила, желая поскорее объяснить ему все. Да, Озеров мошенник, который пытался продать воздух ее родителям и еще десятку таких же, использовал их слабость, их желание слепить из своих детей что-то особенное, превратить их в идеальных, успешных людей с картинки. Но он ведь пришел за ними, не дал им пропасть в этом подвале; ему, в конце концов, самому важно разобраться, что происходит.

– Выяснили? – после паузы спросил директор.

– Да! – Глаза у Тамары слезились от яркого света, она шагнула в сторону, но луч фонаря двинулся следом. – Здесь раньше жила девочка, Ангелика Нойманн, ее отец… проводил с ней эксперименты, и она превратилась…

– Знаю, – перебил Озеров. – Я читал дневник. Кстати, должен поблагодарить тебя за дверь на чердаке. И за то, что открыла мне путь в это место. Я думал, что обыскал весь особняк и весь парк, и все никак не мог понять, почему мне почти ничего не удалось найти… Мне казалось, искать надо в пруду.

Но Тамаре хотелось договорить:

– …превратилась в монстра, и, кажется, это она напала… – Тамара остановилась, стараясь вникнуть в то, что сказал Озеров, и чувствуя, как кожа начинает вибрировать от странного предчувствия.

– В монстра? Нет, не сказал бы. В танцующую звезду.

Тамара никак не могла разглядеть его лицо.

– Мы подумали, – повернулась она в ту сторону, где стоял Артем, надеясь найти поддержку, – что ее нужно остановить, пока она не…

– И как же ее остановить? Вы это тоже поняли? Чего она хочет?

Тамара увидела, что директор повернул голову, словно заметил что-то в коридоре за своей спиной.

– Мне кажется, она очень зла. И хочет… Крови? Убивать?

– Вот именно! – произнес Озеров с жаром. – Ей нужна жертва. Больше, чем она уже взяла. И честно говоря, узнав ее историю, я не могу ее осуждать. Думаю, это не такая уж большая плата…

– За что? – просипела Тамара. Голос ее не слушался.

Озеров снова обернулся, и она услышала мерное постукивание когтей по каменным плитам.

– За то, что у нее есть. И за то, что она может дать, если подчинится и начнет сотрудничать.

– Вы про талант? Способности?

– Разумеется. Рад, что ты меня понимаешь. Уверен, ты тоже мечтаешь быть особенной. Не такой, как все. Ты, как и я, почувствовала, каково это. И вряд ли когда-нибудь сможешь забыть. Я знаю это, потому что и сам не могу.

Тамара подумала о его рисунках, о том, как Озерова называли юным дарованием и возили по выставкам. А потом он перестал рисовать. Почему?

Что там говорил Копаев? Закрыли, заперли… Кого? Тамару буквально осенило: Ангелику. Выходит, она тогда сумела вырваться и благодаря ей Андрей Евгеньевич начал рисовать, а еще одна девочка – играть на пианино? Потом, наверное, случилось то же, что происходит сейчас: Ангелике что-то не понравилось, она стала нападать. «Кто-то умер или утонул…» И учителям пришлось найти ее, заманить, запереть обратно здесь, где она провела бы бессчетное число лет, если бы Озеров не