Древний Рим. Книга для чтения. - М. Н. Ботвинников

Друзья говорили ему, как опасно задевать богатых и сильных людей. Гораздо спокойнее писать об Энее или Геркулесе, судьба которых никого не трогает.

Да, это так. Ювенал и сам это прекрасно знал. Правда, Траян говорил, что при нём не будет ни доносчиков, ни несправедливых приговоров, как при Домициане. Каждый может думать, что хочет, и говорить, что думает. Но на деле-то ничто особенно не изменилось. Ну что же, Ювенал будет писать о тех, кто уже умер и похоронен: о Домициане и его приспешниках. Всё равно читатели догадаются, кого он имеет в виду.

И вот он начинает писать. Одну за другой рисует он картины жизни императорского Рима. Не таким был Рим когда-то, во времена отдалённых предков, говорит Ювенал. Тогда нравы были просты и суровы. Римлянин обрабатывал своё маленькое поле, а его жена подавала ему вечером кашу из проса в простом глиняном горшке. Римский гражданин не знал цену золота и был так прост, что украшал конскую сбрую захваченными на войне драгоценностями. Зато римский народ был силен и на войне, и в мирное время. А теперь римские полководцы везут с собой на войну зеркала и перед боем красят брови, мажут лица дорогими притираниями и мазями. На один обед тратят больше, чем стоит в провинции приличное поместье. Тысячи и сотни тысяч проигрывают в кости, а рабы дрожат зимой в рваной одежде. С детства привыкают к жестокости дети богачей, видя, как родители за малейшую вину приказывают бить и мучить рабов. Свист бичей становится для них самой сладкой музыкой.

Знатные гордятся знаменитыми предками. Но истинное благородство не в происхождении, а в собственных заслугах. Они с презрением смотрят на простой народ. Но ведь именно из этого народа выходят знаменитые ораторы, юристы, к которым вынуждена обращаться невежественная знать, солдаты, которые защищают империю. Они презирают провинциалов, которых продолжают грабить так же, как грабили их предки. Но ведь эти провинциалы неутомимо трудятся и кормят Рим, занятый только цирком и театром. Ничтожные потомки знатных предков проматывают свои богатства на пирах и скачках.

О, эти богачи! Их Ювенал ненавидит больше всего. Низостями и преступлениями нажили они свои богатства, а теперь чувствуют себя властелинами земли. Толпы рабов исполняют все их прихоти. Свысока смотрят эти богачи на бедных людей, которые приходят к ним. Среди этих бедняков есть поэты, философы, учёные. Но нужда заставляет их становиться прихлебателями зазнавшихся невежд. Уже с раннего утра толпятся они в их прихожих. Надо приветствовать хозяина дома, проводить его на прогулку. Тогда он, может быть, подарит им какую-нибудь мелочь или пригласит к обеду.

А сколько унижений приходится выносить на этих обедах! Господин пьёт столетнее вино из золотого кубка, наслаждается редкими кушаниями, а беднякам подают дешёвое кислое вино в глиняной чашке, да ещё следят, как бы они не украли что-нибудь из дорогой посуды. Ну что же, поделом им! Пусть терпят, если они не хотят жить скромным трудом в каком-нибудь небольшом городке, возделывать маленькое поле, а желают непременно оставаться в Риме.

Нелегка в столице жизнь человека с небольшими средствами, не мошенника и не льстеца. Каждую минуту грозят сгореть или обвалиться построенные наспех дома. Дороги жилища, дорога пища. Всё продажно, всё требует подарков и взяток. Никто не интересуется, честен ли человек, но все спрашивают, сколько у него земли и рабов и хороши ли его обеды. Всякий пьяница, всякий грубиян солдат может безнаказанно оскорбить маленького человека. Такова свобода здесь для бедняков!

Хотя Ювенал писал как будто о временах, предшествовавших правлению Траяна, многие узнавали себя в его сатирах и негодовали. И сам Траян не мог простить ему того, что он писал против деспотов и тиранов.

Прежние императоры ссылали или казнили за вольное слово. Траян был лицемерен. Он дал поэту по видимости почётное назначение — сделал его начальником отряда, стоявшего в Египте. Но Ювеналу было уже около восьмидесяти лет, а отряд помещался на границе пустыни. От императорской «милости» нельзя было отказаться. Ювенал отправился к месту своей службы, и там нестерпимая жара и непривычный климат вскоре доконали старика.

Не один только Ювенал воспользовался кажущейся свободой, наступившей при Траяне, чтобы начать писать. В это время оживлённо обсуждались вопросы о том, каким должно быть государство и общество, каковы задачи правителя, обязанности подданных, как следует обращаться с рабами.

Обращались к примерам из истории Греции, Рима, из жизни соседних с империей народов. Как и Ювенал, многие считали, что Рим был велик, пока не знал богатства и роскоши, пока каждый римлянин был скромным землевладельцем и мужественным воином. А когда из небольшого города он стал повелителем чуть ли не всего мира, когда хлынули в Рим награбленные богатства, немногие богачи захватили власть. Тогда начались смуты и беспорядки, и в конце концов республика погибла, а с нею погибла и свобода.

Так думал и писал и самый талантливый из римских историков — Корнелий Тацит.

Тацит происходил из семьи богатого всадника. Как и другие знатные молодые люди, он получил хорошее образование. Под руководством лучших ораторов он изучил науку красноречия. Хорошо был знаком с философией, историей. При Домициане он стал сенатором, женился на дочери полководца Агриколы. Но это не сделало его сторонником императора. Заседая в сенате, он видел, как погибали по воле императора невинные люди. Когда умер Агрикола, которого Тацит глубоко уважал и любил, распространились слухи, что Домициан тайно приказал его отравить, завидуя военной славе полководца.

Тацит молчал… Что за смысл, думал он, протестовать и погубить себя без пользы? Кто поддержит его? Сенат запуган, народ равнодушен, войско предано императору, который задаривает солдат. Остаётся стоять в стороне, соблюдая середину между угодничеством и пагубной, бесцельной откровенностью. Но всё более накапливалась в. нём ненависть и озлобление. Он ненавидел Домициана, ненавидел деспотизм. Его мучило, что лучшие годы жизни проходят, а он не может отдаться своему призванию писателя.

При Траяне Тацит получил высокие назначения: сначала консула, а затем наместника Азии. Он приветствовал нового императора, надеясь, что Траяну удастся совместить свободу и империю. Но прошло время, и Тацит понял, что совместить это невозможно, что свобода не вернулась, да и не может вернуться.

Тогда всё время он стал отдавать своим сочинениям. Тацит читал отчёты о заседаниях сената, речи императоров, воспоминания современников, «Ежедневные деяния» — газету, основанную ещё Юлием Цезарем, рассказы путешественников. Тщательно работал над стилем. С непревзойдённым мастерством умел он в коротких, как будто отрывистых, фразах описать событие, охарактеризовать действующих лиц так, что они навсегда оставались