Либежгора - Рустам Разуванов

– Ой, как я рыбки соленой давно не ела!

– Ну, уж теперь всю зиму грызть можно, воды опиться не напасешься.

– Мам, тебе привет передавали да здоровья тебе пожелали.

– Кто?

– Да дядя Витя-тракторист, помнишь?

– Какой это?

– Да с Кривого ведь, вы же вместе работали раньше, помнишь?

– А-а-а… Ну, вот как, хорошо как.

– Про тебя спрашивал, как ты там.

– Да хорошо, я-то что, хорошо.

– Вон рыбы сколько дал, мешок целый.

– Ну вот… Хорошо как… Чистить же надо…

– Да соленая, уже засушенная.

– А-а-а… Вон как… Ну, хорошо теперь.

– Ты-то как себя чувствуешь? Ничего?

– А?

– Ты-то как, говорю, все хорошо?

– Да чего же… Хорошо все…

– Целый день сидит у окошка, выглядывает, бубнит что-то. Вас ждала, наверное.

– А сейчас чего сидит?

– А черт ее знает, что-то все потерянная какая-то, хуже слышать начинает.

– Ну, а какие уже годы-то…

– Да нет, не то, всегда хорошо слышала, а тут, знаешь, порой слышит, переспрашивает, слова слышит, а понимать не понимает.

– Да-да, я тоже такое заметила, говоришь ей: «Пойдем чай пить», – а она переспрашивает, слова повторяет, словно незнакомые, раздумывает, как задачку у нее спросили какую-то.

– Мам, ты чего там? Хватит у окна сидеть, давай за стол, уже накрыто.

Бабушка медленно пошла к столу, словно ее отвлекли от какого-то очень интересного занятия. Сев за стол, она окинула стол пустым, стеклянным взглядом.

– Ты чего там все сидишь-то?

– А?

– Ты чего все в окошко-то разглядываешь?

– Да жду…

– Кого?

– Да мало ли кто в гости зайдет.

– А что, кто-то в гости обещался зайти?

– Ну дак… Должны же гости-то зайти…

– Опять что-то не то говорит.

– Кто зайти-то должен, мама?

– Дак они обещались вечером зайти.

У меня по спине опять пробежал холодок, кажется, я первый догадался, о ком идет речь, остальные пока не встревожились. Тетя Таня продолжала расспрашивать бабушку:

– Кто?

– Дак они, которые там-то… Рядом тут все ходят… А вечером в гости хотят зайти…

Обе мои тетки вместе с мамой застыли с ложками в руках и уставились на бабушку. Лица их осунулись. Словно их ждало очередное потрясение, которое удивить уже не сможет, но доставить неприятностей – вполне.

– Ты, мама, знаешь, что? Мы к бабушке тут ходили, в Старой мельнице живет, помнишь?

– Кого?

– Да не важно… Она нам так наказала, что двери никому открывать вечером нельзя, даже соседям и родственникам. И чтобы сами все дома были в поздний час. Двери открывать нельзя, говорит, слышишь?

– Двери? Ну дак зайдут ведь, может, в окошко влезут или через трубу…

– Мам, ты сейчас про кого говоришь? Кто через окно-то зайдет? Воры?

– Какие воры?

– В окно, ты говоришь, или через трубу – кто зайдет-то?

– Дак они ведь, они… Зайдут.

– А откуда ты знаешь?

– А они мне сами сказали.

– Когда?

– Да я с кухни слышала, когда утром печь топила, с печки все сама слышала.

– И как же они сказали?

– Сказали, что придут скоро, вечерком заглянут и весь день тут бродят.

– Где?

– Да под окнами бродят, рядышком все.

– Вот как хорошо. Под окнами, значит, бродят. Замечательно просто.

Мама, сидевшая у окошка, на всякий случай заглянула в него… И тут же, громко вскрикнув, отскочила. Все поднялись из-за стола. Тетя Вера вжалась в стенку, подальше от окошка. Тима начал громко лаять. Я побежал в большую комнату. Через дальнее окно я увидел, как под окном, от которого отскочила мама, проходила какая-то старушка.

– Кто там?.. Теть Нин, ты, что ль?

– Я-я, впустите в гости, девоньки, на чаек к матушке вашей пришла.

– Открыто, теть Нин, заходи.

– Вот ведь, с ума сведет.

– Ой, это тетя Нина, господи, как же напугала-то.

– Да уж, она в этой фуфайке старой, как леший прямо.

Мы все дружно рассмеялись, а тетя Таня начала изображать быструю, но какую-то угловатую походку нашей соседки – мы начали смеяться пуще прежнего. Дверь на крыльце скрипнула. Пес продолжал лаять, а из-за двери уже доносился скрип половиц в коридоре.

Глава 29. В баню

– Ну, что там? Съездили, я видела…

– Да, съездили, теть Нин.

– Ну что, что? Что она сказала?

– Ну, сказала, что травкой вот, сегодня как раз стопим, травкой пожечь, окурить травкой ее надо. А потом и дома, в местах во всяких.

– А что за травка-то?

– А кто его знает, непонятно, и запаха особого нет, травка как травка, в кульке у меня положена.

– Хорошо… Хорошо, не доставай травку ту и окури, только под вечер не ходи, нельзя вечером в баню ходить.

– Да ну, теть Нин, это, я помню, бабушка нас все пугала, когда мы маленькие были, что нельзя вечером в баню ходить, потому что банник там с нечистой силой моется и задрать может.

– А мне она всегда говорила, что в подпол утащить может.

– Ну, или в подпол, это уж совсем сказки детские.

– А вот зря… Сейчас-то меньше верят в такое, а зря… Раз на раз не приходится!

Мама с тетей Верой решили приняться за дело и начать топить баню, чтобы успеть истопить ее, иначе мыться всем бы пришлось под самую ночь. А идти в баню так поздно никто не собирался, и больше не из-за суеверий, а из-за неудобств. В это время нужно было заниматься ужином. Идти после ужина с полным желудком тяжело, а совсем поздно если – значит, можно в бане и задремать. Такое может очень плохо закончиться, хорошо, если хотя бы откачают. Да и без этого, возвращаться в самую ночь из бани, а потом еще и домашними делами заниматься, вместо того чтобы отдыхать с легким паром, тоже не самое приятное занятие. Вот и старались истопить ее до ужина, чтоб потом, распарившись, как следует наесться. Я пообещался в скором времени прийти, чтобы наносить воды в баню, а пока я не спеша допивал чай после сытного борща и жареной картошки с грибами. Бабушка сидела за столом и пила чай вместе с нами, но участия в разговоре не принимала, словно она была маленьким ребенком, которому совсем не было дела до разговоров взрослых.

– Вот я помню, раньше все бани боялись, там нечистая сила жила, так говорили.

– Да ну, брось ты, теть Нин.

– Да, так все раньше говорили, и раньше, чтобы в баню в неположенное время зайти, разрешения спрашивали, стоя на пороге.

– У кого? У банника, что ли?

– А какжно? Ведь баня была единственным местом, где и крестики нательные снимали, и икон не держали, и