Нищенка. Мулла-бабай - Гаяз Гилязетдин улы Исхаки

Ярко-зелёные посевы озими, словно палас, устилали землю, лишь кое-где выбившиеся в рост стебли готовы были заколоситься. Молодая зелень деревьев тихонько кивала им, как бы говоря: «Здравствуйте, добро пожаловать!» Цветы на тонких стеблях гнулись и качались, как красивые девушки в танце, и оттого казались ещё прекрасней. В воздухе витал их нежный аромат. Какая-то птичка, опустившись на ближайшую ветку, залилась свистом и щебетом, её песенку подхватила другая. Шакирды шагали молча, сосредоточенно прислушиваясь, будто в жизни у них не было ничего важнее птичьего концерта.

Лес издали приветливо кивал им верхушками деревьев, словно приглашая: «Сюда, сюда поспешите! В этот чудесный день радуйтесь, вдыхайте ароматы пёстрого луга! Укройтесь под сенью моих деревьев, отдыхайте, наслаждайтесь хорами моих птиц!» Шакирды, казалось, поняли призыв, и пошли быстрее, обгоняя друг друга. Кто-то, сбросив ичиги с калошами, босиком топал по зелёной траве, которая ещё не просохла от росы; кто-то, сняв джилян и казакин, перекинул их через палку и нёс на плече. Один шакирд принялся прыгать и бегать, резвясь, как малое дитя. Его примеру последовал другой. Вот ещё двое или трое стали гоняться по лугу друг за другом. Несколько человек побежали наперегонки к речке, крикнув: «А ну, кто добежит первым!» Парнишка из Башкирии, с берегов Агидели, широко и свободно затянул песню.

Вот и лес. Раскинув свои объятия, он по одному увлекал к себе дорогих гостей. Здесь пахло берёзой и сосной. Душистый лесной воздух оказался чудодейственным – куда девалась степенность и важность учителей, с какой они держались в медресе! Они смеялись, шутили и бегали! А уж о шакирдах и говорить нечего. Они будто сбросили с себя гнёт безысходности, которой пропитан сам воздух медресе, и были похожи на расшалившихся зайчат, весело толкали и шпыняли друг друга. Вышли на большую поляну. Кто-то крикнул: «Стойте!» И лес тотчас отозвался протяжным эхом: «О-о-о!»

Прибыли три подводы с вещами и продуктами. Шакирды стали собирать шишки и хворост для самоваров, кто-то побежал за водой, прочие занялись приготовлением места для чаепития. Поляна наполнилась лёгкой завесой дыма, сквозь которую шакирды стали похожи на девушек, прячущих лицо под кисейными платками. Не прошло десяти-пятнадцати минут, как самовары закипели. Сбившись в небольшие кучки, согласно возрасту и положению, расселись на траве. Чай на природе был так хорош, что шакирды не могли напиться. Хромой, улучив время, успел побывать в лесу и вернулся с букетом ландышей и листьями смородины. Листья он заварил в своей чашке и пил душистый ягодный чай. Все были в прекрасном расположении духа, разговоры не умолкали. Один из шакирдов затянул песню, его поддержал хальфа. Лес вторил их голосам. Солнце поднялось высоко и приветливо светило шакирдам, съехавшимся со всех уголков России, их учителям, многие годы отдавшим медресе. Оно щедро дарило тепло, вселяя в души людей радость, надежду, сплачивая их и стирая различия между ними. Вот совсем юный шакирд, словно подтверждая справедливость сказанного, без всякого смущения запел. Учителя дружно подбодрили его: «Так! Правильно! Молодец!» Хромой тоже пытался подпеть надтреснутым голосом, но только рассмешил всех. Тут и там зазвучали кубызы.

После чая разбрелись по лесу. Сквозь шум леса и трели птиц, издали доносилась плавная мелодия башкирской песни «Ашказар», а в другой стороне слышались озорные частушки. Хальфа с большим чувством исполнил арию из «Гулестана» Шаиха Сагди, а чуть поодаль, за деревьями, кто-то пытался извлекать звуки из самодельного инструмента, на скорую руку сооружённого из листьев и коры; кому-то вздумалось всполошить лес заливистым пронзительным свистом. Всё вокруг полнилось жизнью – гудело, шумело, жужжало.

Послышался крик:

– Идите все сюда! Помогите плов готовить! – Лес эхом подхватил эти слова.

Отовсюду с цветами в руках к поляне потянулись шакирды – кто-то пел, кто-то насвистывал, кто-то тихонько мурлыкал себе под нос. Поляна ожила, помолодела, всюду закипела работа: резали лук и морковь, готовили дрова, разжигали костёр, освежёвывали баранью тушу, подвесив её к дереву. Все эти важные дела, естественно, сопровождались звуками кубыза и курая. Красивые протяжные мелодии делали скучную работу приятной. В стороне два учителя затеяли куряш – татарскую борьбу. Шакирды с интересом наблюдали за ними, ожидая, кто одержит победу.

На майдан вышел Хромой.

– А ну, кто из вас осмелится схватиться со мной?! Кому не терпится оставить жену вдовой, а падишаха без воина?! – крикнул он.

С языка готов был сорваться ответ:

– У-у, хромой шайтан! Ты нарочно придумал это, чтобы от работы отлынить! – но шакирды не успели, потому что один из них, подойдя со спины, поднял Хромого и бросил на землю.

– Нет, нет, это жульничество! – запротестовал Хромой, лёжа на траве. Потом вскочил и потребовал:

– А ну, давай ещё!

Когда он во второй раз оказался на земле, все остались очень довольны и от души хохотали над бедолагой. Громче всех, впрочем, смеялся сам Хромой.

Один мальчишка вскарабкался на высокое дерево и стал куковать в надежде, что настоящая кукушка ответит ему. Другой подговорил приятелей, и они стали прыгать через верёвочку. Тут кто-то закричал:

– Идите играть в «Свадьбу»!

Двоих учителей выбрали «атаманами». Шакирды парами подходили к ним и говорили:

– Ассаламегаляйкум!

– Вагалейкумассалам!

– Мати-мати!

– Что вам дати? – «атаманы» делали шакирдам на выбор разные предложения. Например:

– Вам какой конь нужен – серый, что в небо взлетел, или рыжий, что в болоте осел? – спрашивали они.

– Вы что предпочитаете – пёстрый алый платок или голубой с кистями?

Или:

– Вы что возьмёте – золото или серебро?

Или:

– Вам что по душе – Ак Идель, или же Кара Идель?

Когда каждый сделал свой выбор, играющие разбились на две неравные команды. Игра началась. «Свадьба». «Женихом» в группе Халима оказался один из учителей. Халим, как полагалось по правилам игры, запустил в него мячом и угодил в шею. Это была удача – шакирды прыгали от радости.

– Вот ведь молодец какой! Только сестру отдавать никак не хочет!.. – вскричал шакирд, набивавшийся Халиму в зятья. Он собирался сказать ещё что-то, но не успел, потому что появился следующий «жених», которым оказался Хромой.

Игра разгоралась. Удача была то на одной стороне, то на другой. Не осталось ни одного хальфы, ни одного шакирда, в которого не попали бы мячом. Учителя сбросили с себя казакины и ичиги, шакирды вообще остались в одних штанах и рубахах. Игра захватила всех – забыли о времени, некогда было даже взглянуть на небо, чтобы узнать, где находится нещадно палящее солнце.

И – о чудо! Вдруг все замерли на месте: откуда-то издали слуха их коснулся слабый голос скрипки. Играющие затаили дыхание и стали ждать –