Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма - Петр Ефимович Люкимсон

Богач приготовил ему комнату, но как только Бешт присел на стоящую в ней кровать, то сразу вскочил, заявив, что на этой кровати был совершен грех прелюбодеяния — кто-то на ней переспал с замужней женщиной. Богач в ответ рассказал, что кровать не его — раньше она принадлежала одному мерзавцу и доносчику.

По окончании субботы Бешт поведал богачу, что у него могут родиться дети, но все они будут с физическим пороком. Впрочем, у него есть право и отказаться от этого предложения. Но богач согласился, и в результате у него родились три горбатых сына.

Думается, эпизод с кроватью в этой истории имеет второстепенное значение; он упоминается лишь для того, чтобы еще раз подчеркнуть, насколько велика была сила Бешта как провидящего тайное.

И то, что сыновья богача в итоге родились горбатыми, к «блудной кровати» никакого отношения не имеет. Суть ее в том, что перемена судьбы того или иного человека с помощью таких праведников и кабалистов, как Бешт, никогда не может быть оптимальной и приносить полное удовлетворение.

Если раньше герой этой истории страдал от того, что у него нет детей, то теперь ему предстояло страдать, видя их перед собой каждый день, и чувствуя, что увечье мешает им жить и невольно накладывало отпечаток на их личность. И все-таки человек с горбом вполне может вести полноценный образ жизни, и такие дети в любом случае были лучше, чем никакие.

Существует и замечательная история о том, как совет Бешта помог сохранить жизнь такому «вымоленному» ребенку и изменить небесный приговор. Произошла она, согласно «Шивхей Бешт» с одним из евреев Старого Константинова[177], который долго просил, чтобы Бешт вымолил ему сына, и, наконец, однажды Бешт порадовал его вестью о том, что в этом году у него родится мальчик. Но при этом наказал сразу же после рождения известить его об этом.

Так все и случилось, и сразу после рождения сына еврей поспешил к Бешту, чтобы поделиться своей великой радостью. Однако, услышав это известие, Бешт долго молчал, а потом вдруг заплакал. Упало у новоиспеченного отца сердце от этих слез, и он дрожащим голосом спросил, что стало их причиной?

— Увидел я, что в день, когда твой сын достигнет возраста бар-мицвы, он, не приведи Г-сподь, утонет в реке, — ответил Бешт.

Но затем добавил, что такую страшную судьбу мальчика можно предотвратить — если удастся его в этот день удержать дома: если приговор Небес не будет приведен в назначенный день, то он будет отменен.

— Разумеется, со временем ты забудешь о моем предупреждении, — сказал Бешт. — Но я тебе дам узелок на память: в тот день, когда твой сын, не заметив, наденет два чулка на одну ногу, а затем станет искать второй, тебе надо любым путем удержать его дома, а иначе он утонет в реке.

Прошло тринадцать лет, и еврей и в самом деле забыл об этом своем разговоре с Бештом. Утром в день рождения сына он пошел, как обычно, в синагогу, а когда вернулся, увидел, что мальчик бегает по всему дому и что-то ищет. На вопрос, что он потерял, тот ответил: «Чулок!». Тут отец взглянул на сына, и увидел, что у него два чулка надето на одну ногу, но он почему-то этого не замечает. И в этот момент он вспомнил разговор с Бештом, и решил весь день стеречь сына и не дать ему выйти из дома.

Между тем, день выдался ужасно жаркий, и весь город направился к реке купаться. Мальчику тоже в какой-то момент удалось выбежать на улицу, но отец сумел схватить его и посадил в кладовку под замок, запретив ему при этом давать воду.

Сначала ребенок плакал и просил его отпустить купаться. Затем он стал метаться в кладовке, биться в истерике и кричать: «Выпустите меня! Где же ваша жалость?!», а потом вдруг стал сыпать цитатами из священных текстов: «Пожалейте меня, как отец жалеет свои сыновей»; «Ибо опалило меня солнце» и т. п., но следуя указанию хозяина дома, никто не обращал внимания на эти крики.

Ближе к вечеру, когда многие жители города еще были на реке, какое-то странное существо с подобием головы и рук, и хлопнув ладонями по воде, прокричало: «Моего здесь нет!», после чего тут же ушло под воду.

И тотчас мальчик перестал буйствовать и заснул. Дальнейшая его судьба сложилась вполне благополучно, и он умер в глубокой старости.

Следующая история связана с тем арендатором, на глазах которого произошло чудо с косяком двери и исцелением парализованного, о котором рассказывалось в предыдущей главе. Когда Бешт собрался уезжать, арендатор, наконец, решился подступиться к Бешту со своей личной просьбой.

— Я уж полжизни прожил, но у меня до сих пор нет детей! — сказал он. — Скоро совсем состарюсь, и поздно будет думать о детях. Может, мне стоит развестись с женой?

— Зачем тебе это?! Подожди, будут у тебя дети! — ответил Бешт.

Уже спустя много лет после этого, когда арендатору было уже шестьдесят, он овдовел, снова женился и жена родила ему двух сыновей — то ли близнецов, то ли погодков.

Еще одна замечательная история с рожденным благодаря молитве Бешта ребенком напоминает скорее традиционную еврейскую майсу с закрученным сюжетом. Начинается она с того, что в одном местечке неподалеку от Меджибожа жил богатый купец, который вел торговые дела с Лейпцигом. Как и в предыдущих историях, купец был бездетным, много лет мечтал о сыне, но ни за что не хотел ехать к Бешту, поскольку не верил в силу его благословений и считал его проходимцем. Но вот как-то раз приехал этот купец по своим делам в Меджибож, встретился там с приятелем, и тот уговорил его пойти с ним к Бешту.

«Советую тебе оставить торговлю с Лейпцигом, распродать товары и брички и получить аренду у такого-то помещика. И уже в этом году твоя жена, с Божьей помощью, родит сына. А когда родит, обязательно дай мне знать об этом!».

Купец, разумеется, не поверил Бешту. Ему было прекрасно известно, что названный Бештом помещик является махровым антисемитом и не разрешает ни одному еврею жить в своих деревнях. Но тут вдруг помещик сам послал за купцом и предложил взять свои деревни в аренду. Купец списал это на случайность: дескать, помещику срочно понадобились деньги, вот он и вспомнил об евреях. Вскоре после этого у купца родился сын, что он также объяснил случайностью. А о словах Бешта