Дружба начинается не со знакомства - Таня Белозерцева

Спасибо, что читаете и терпеливо ждете продолжения, мои дорогие!

Северус заверил Гарри и Залзана, что он знает, где находится чаша, и что он постарается её достать.

В свою очередь, Гарри достала Гермиона, потребовала объяснить, для чего она портила себе зрение, выискивая в книгах информацию для него. После недолгих размышлений Гарри решил, что она права, и рассказал верной подруге всё. Умница Гермиона внимательно выслушала Гарри и задумалась. Крепенько так задумалась, Гарри аж дыхание затаил, глядя на неё — и так-то симпатичная, а тут ещё более симпатичной и милой стала… Каштановая грива полудлинных волос придавала ей сходство с львицей, встрепанной и сосредоточенной на охоте, её карие глаза сейчас потемнели, когда она о чем-то серьезно размышляла. Вот она моргнула, возвращаясь из своих мысленных путешествий, сфокусировала на нём затуманившийся взгляд и напряженно проговорила:

— Плакса Миртл… она стала третьей?

Гарри озадаченно уставился на неё. Ну да, третьей. Самый первый крестраж, судя по всему, это дневник, второй — медальон, его Регулус Блэк недавно уничтожил, третий… ну, наверное, диадема. А теперь благодаря Залзану стало известно и о четвертом — чаше Пенелопы Пуффендуй. Да сколько же он их настрогал? Скольких волшебников он прикончил ради создания якорей?

А в глазах Гермионы тем временем заплескался ужас, и она в полнейшем смятении выпалила:

— Но это же опасно! Нельзя раскалывать душу!

Гарри поперхнулся и закашлялся, в крайнем изумлении взирая на сверхумную Гермиону.

— Герми… Кхе, Гермиона, откуда ты про это знаешь?! Только не говори мне, что прочитала о крестражах в какой-нибудь старой библиотечной книге!

— Разумеется, не там! — мило покраснела Гермиона. И тут же поправилась: — Точнее, в книге, но не из библиотеки Хогвартса, а в Лондонской публичной библиотеке, в Египетском зале. Я как-то раз увлеклась историей Египта, фараонами и пирамидами… И вот в одном старинном трактате, вернее копии его, в топорном пересказе наткнулась на Книгу мертвых, в ней и рассказывалось о том, как опасно раскалывать душу. Египтяне вообще уважали мертвых, души умерших они провожали со всеми возможными почестями. Тела бальзамировали, внутренности…

Тут Гермиона запнулась, а Гарри покачал головой и заметил:

— Я знаю, что они с телами делали, про мумии я тоже читал. Ты лучше про душу расскажи.

Гермиона облегченно кивнула, видимо ей не очень хотелось разговаривать про тела и внутренности, так что, собравшись с мыслями, неспешно начала:

— Да… Так вот, нашла я одну легенду про архитектора древности — Имхотепа. Он был разносторонне развитым человеком: ученым, лекарем, строителем. Именно он считается создателем 6-ступенчатой пирамиды Джосера. Я не знаю, может, это фантастика… В общем, суть легенды заключается в том, что кому-то неумному пришло в голову воскресить его, вызвать из мира мертвых.

Здесь Гермиона снова смолкла, как-то боязливо поежившись. Гарри напрягся, по спине его пробежали мурашки страха. Начало рассказа Гермионы почему-то заставляло заранее бояться. Что-то жуткое грядет… Как оказалось, интуиция его не подвела, продолжение рассказа действительно было жутким.

Неумным идиотом оказался внештатный сотрудник Каирского музея при Гизе, Долины пирамид, фараонов и прочих. С детства начитавшись о мумиях и царях, Джарвис Смолл к зениту своей жизни, годам хорошо за сорок, слегка поехал крышей. Ему стало казаться несправедливым, что такие великие люди, как Хуфу, Микерин, Имхотеп и иже с ними так незаслуженно ушли в небытие. И решил ни много ни мало воскресить великих богов прошлого. А что, евреям это удалось с их еврейским богом по имени Иисус Навин с ником Христос, так почему же у него не получится? Ну и посвятил мистер Смолл остаток своей жизни, с зенита до заката, поискам Книги мертвых. Ему, помимо прочего, ещё и повезло родиться вовремя, а именно в середине девятнадцатого века, в эпоху великих открытий и становления всех молодых в то время наук. От создания электрической лампочки, первых полетов братьев Райт до всевозможных археологических раскопок, а копали тогда повсюду и каждый найденный черепок глиняной мисочки каменноугольного периода и каждая окаменелая косточка, имеющая признак какого-либо динозавра, вызывали всемирный ажиотаж, освещаемый всеми доступными способами СМИ…

Но помешанный на Египте мистер Смолл сосредоточился именно на Египте и записывался во все бригады археологов, производящие раскопки конкретно в Некрополе, Египетском городе мертвых. И после долгих, упорных и преданных маньячных поисков он таки нашел её — Книгу мертвых. Держа её в руках, старческих, с подагрически распухшими суставами, трясущийся от приступов раннего Паркинсона, семидесятидвухлетний внештатный музейный сотрудник и полулегальный археолог без университетского образования добился своего — воззвал к душам фараонов, тихо-мирно покоящихся в своих монументальных гробницах. Продравшись сквозь дебри иероглифов, вычеканенных на золотых листах, быстрым речитативом прочел нужный ему обряд-ритуал и замер в тревожном ожидании, получится ли?.. Как ни странно, получилось. На призыв неумного идиота отозвалась душа Имхотепа. Ой, что началось… Прибывший с того берега Стикса мертвый жрец тут же пошел вразнос, не имея ни разума, ни сердца, ни глаз (ибо всё протухло и истлело за последние пять тысячелетий), перво-наперво он высосал все соки из своего воскресителя, потом, смачно рыгнув, вечно голодный лич, выждав какое-то время, набравшись сил, принялся за планомерное уничтожение окружающего мира, в который его так неосторожно призвали. Результаты пребывания мертвого гостя в мире живых потом надолго запомнились, до сих пор икается от его выкрутасов. В Голливуде вон все еще снимают кассовые экшены-хорроры, в которых мумии выступают в главных ролях. То есть полноценная душа Имхотепа, ни разу не дробленная, не колотая, вернулась, увы, безмозглым монстром, охваченным неистощимой жаждой убийства.

Попутно Гермиона вспомнила Кинга и Кунца и в заключение подытожила:

— В общем, мертвецам лучше оставаться там, где им и положено — в могилках. И Тому-Кого-Нельзя-Называть лучше тоже не возвращаться оттуда. Гарри, мне и в самом деле страшно даже представить, какой лич из него образуется, если он действительно ухитрится воскреснуть. Ему же хуже будет. У него же душа рас-ко-ло-та-я! На части раздербаненная, ну куда ему возвращаться?! Безмозглое, неразумное нечто, одержимое вечным голодом и постоянной жаждой убивать всех, кого увидит. Вот что такое лич. Существо, мало чем отличающееся от вампиров и вурдалаков. Нет, Гарри, нельзя ему воскрешаться, никак нельзя.

Здесь Гермиона снова подобралась и неожиданно строго, по-профессорски спросила:

— Так сколько он крестражей наделал? Четыре или пять?

Гарри снова растерянно задумался. Дневник, медальон, диадема, чаша. Четыре? Четыре. Но это если Миртл имела в виду именно… А что