Чесма - Владимир Виленович Шигин

Ильин глянул на окутанный клубами дыма неприятельский флот – турецкие корабли уже поворачивали свои бушприты к Чесме.

– Бомбить, так бомбить, – утерся рукавом усталый лейтенант, – мы, флотские, на все способные!

* * *

С первого залпа баталии Алексей Орлов, ни во что не вмешиваясь, стоял в стороне, молча наблюдая за происходящим.

Корабль «Три Иерарха», ведомый опытной рукой Грейга, уверенно двигался вдоль турецкого флота. Наконец он поравнялся со 100-пушечным «Капудан- пашой».

– О, это достойный противник! – обрадовался Грейг. Он подошел к Орлову. – Это наипервейший корабль султана. Взорвем его – побегут остальные. Прошу позволения встать на шпринг!

– Делай, как знаешь! – пожал плечами граф Алексей.

Грейг был человеком дела. Не прошло и четверти часа, как шпринг был заведен и «Три Иерарха» начал ожесточенную дуэль с неприятельским гигантом. Самуил Грейг впервые в жизни презрел линейную тактику – разум победил догму!

Особой отвагой покрыли себя в этой схватке капитан-лейтенант Корсаков (тот самый, с «Девицы Казарин»!) да лейтенанты Овцын с Карташевым. Храбро держался и Орлов. В один из моментов боя на Орлова сверху обрушился перебитый рей. Упади он на графа Алексея, быть бы тому раздавленным. Но Орлова спас морской солдат Иван Изотов. Бросившись к графу, он успел в самый последний момент оттолкнуть того в сторону. Сам же пал, ушибленный реем. К чести Орлова, он впоследствии не жалел денег для лечения своего спасителя. Да и в дальнейшем Изотов, ставший за Чесму сержантом, всегда был при нем… Бой меж тем продолжался. Презирая смерть, стоя во весь рост у борта, граф Алексей по-прежнему палил по туркам из пистолетов, которые тут же заряжали ему камердинеры. Играл оркестр. Свита нервно жалась по углам.

Но так длилось недолго. Рвануло в небеса «Евстафий», и граф упал на палубу без чувств. Под нос главнокомандующему сунули уксус, на лоб – мокрые тряпки. Наконец Орлов открыл глаза.

– Там брат мой! – закричал он, вскакивая. – Пустите!

Граф рванулся к борту. Обладая бычьей силой, он расшвыривал всех, стоявших на его пути. Полетел опрокинутый ударом кулака пройдоха Фондезин, разбежались в стороны свитские генералы Пален и Розенберг. Грейг, не видя иного выхода, кликнул матросов. Вшестером те насилу скрутили Орлова. В безысходной ярости принялся граф Орлов лить хулу на сволочей-турок и негодяя Спиридова, нехорошо прошелся и по светлому государыниному имени. Немного успокоившись, велел он слать на поиски Федьки шлюпку. Старшим в нее сел лейтенант Андрей Корсаков. Под шквальным огнем спешила шлюпка от корабля к кораблю.

– Графа Федора Орлова нету ли у вас? – вопрошал лейтенант, задирая голову.

– Ты чего, очумел – под ядрами лазать? – кричали ему. – Нету у нас никого, дуй отсель, пока башка цела!

– Бывайте! – махал рукой Корсаков, и шлюпка шла дальше.

Храбрец лейтенант задачу исполнил: Федьку сыскал.

– Их сиятельство пребывают в полном здравии на пакетботе «Почтальон». Пьют там штофами водку и яишней закусывают! – доложился он графу Алексею.

– Держи, лейтенант, за подвиги твои! – протянул главнокомандующий усыпанную бриллиантами табакерку. – Владей по праву!

О гребцах-матросах никто и не вспомнил, живы остались – пусть и тем счастливы будут!

А вскоре прибыл на «Три Иерарха» и сам Федор.

– Знаешь, братец мой, – врал он вдохновенно Алексею, – ни за что не хотел покидать я «Евстафий», ибо только в огне батальном счастлив бываю!

– О, брат мой! – тискал его в объятиях Алексей. – Спасибо тебе за доблесть. Благодарное Отечество наше и матушка-государыня этого не забудут!

А пушки все гремели…

Из воспоминаний князя Ю.В. Долгорукова: «По сигналу вступили мы в атаку; корабль “Европа”, первым придя в дистанцию, поворотил вдоль флота турецкого и производил пальбу; за оным кораблем “Евстафий” тоже, а потом “Януарий”. “Европа”, придя напротив корабля “Капудан-паша”, увидела пред собою мель. Капитан, опасаясь потерять корабль, повернул назад. “Евстафий” думал то же сделать, но его паруса были повреждены; начал “Евстафий” дрейфовать на корабль “Капудан-паша”, и думали, что будет ручной бой; адмирал (Г.А. Спиридов. – В.Ш.) и граф Федор сели в лодку и погребли на фрегат, стоящий в отдалении от флота. Адмирал забыл на корабле своего сына, а граф Федор друга своего, князя Козловского. “Евстафий”, нанесенный на корабль “Капудан-паша”, с ним сцепился. Капитан Круз, видя турецкий корабль пустым, послал на последней при нем имеющейся шлюпке сына адмиральского к графу Алексею Григорьевичу с поздравлением о взятии турецкого корабля, но когда Круз со своими взошел на корабль, увидели снизу дым и перебежали на свое судно. Вскоре турецкий корабль был весь в огне, и наши люди в изумлении ожидали своего жребия, как вдруг мачта турецкого корабля упала на наш корабль; искры посыпались в крюйт-камеру, которая была открыта по причине сражения. Мгновенно подняло “Евстафий” на воздух. Круз, штурман и еще человека четыре попали на обломки; прочие все, и в числе пх князь Козловский, погибли в волнах. Потом взлетел на воздух и турецкий корабль; третий корабль нашего авангарда, “Януарий”, еще прежде поворотил из боя вон. Корабль “Трех Святителей” прошел сквозь турецкую линию, а “Трех Иерархов” и “Ростислав”, со своей стороны, повернулись против турецкого флота и в весьма близком расстоянии открыли пальбу, которая недолго продолжалась. Турки обрубили якоря и в большом беспорядке вошли в глухой бассейн при Чесме. Об арьергарде невелика повесть: он убавлял парусов и пришел, когда мы уже обложили Чесменский бассейн, но еще издалека стрелял из пушек на воздух».

С гибелью «Реал-Мустафы» турок обуял настоящий ужас. Рубя якорные канаты, их корабли, одни под парусами, а другие на буксирах, спешили укрыться в близлежащей бухте у местечка Чесма. Трещали борта, как спички, ломались бушприты, над заливом стоял несмолкаемый вой.

Продолжать бой пытались лишь 100-пушечный «Капудан-паша» и две стоявшие рядом с ним каравеллы, но вскоре бежали и они.

На «Капудан-паше», обрубая канат, забыли в спешке перерубить шпринг, взятый в ретирадный порт. В результате корабль развернуло кормой к «Иерархам».

– Вот так подарок! – изумился Грейг и от всей души влепил полновесный залп, превратив раззолоченную корму «Паши» в груду дров…

Русская эскадра преследовала неприятеля до самой бухты. В четверть пятого пополудни на «Трех Иерархах» подняли сигнал: «Командам обедать». На кораблях свистели к вину и каше.

В шканечном журнале флагманского корабля вахтенный штурман размашисто записал: «Подошед мы в близость стоявших на якорях неприятельских кораблей в местечке Сезми, от оных к N в недальнем