Ост-фронт. Новый век русского сериала - Денис Горелов

в цветах бешеной детской для креативных спиногрызов: желтом, розовом, фиолетовом, салатовом и гавайском, с лайками-сердечками и черными очечками в розовой оправе. Подумывают разводиться, потому что брак устал, и муж по сту раз в ужин лезет в айфон. Но тут Полину берется хаять силиконовая дура-клиентка и как-то совершенно случайно получает сверло электродрели в череп. После сокрытия улик начинается у супругов новая и эмоционально насыщенная жизнь. Уже на второй минуте за кадром звучат аккорды Kill Bill (без ссылок на Тарантино в таком деле никак), а две серии спустя герои примерят костюмы Бонни и Клайда, Леона с Матильдой, прирожденных убийц и заводных апельсинов.

Казалось, от борьбы с трупом социализма Цекало вернулся к черному юмору о девках в неадеквате, который получается у него лучше («Метод», «Проект „Анна Николаевна“»). Когда героиня в позе амазонки спускает кимоно до пояса, а после швыряет спичку, озарив лицо сполохами горящей кровати, способности режиссера Гамисония к скрытому цитированию классики налицо — а что еще нужно в комическом слэшере.

Но природа берет свое. Оказывается, государство в лице сыщика Иванова (артист Лавров) само пытает подследственных и садит невиновных. А у Полины папа тянет срок за чужую мокруху. А сама она беременна — волнуясь, не переходят ли маньяцкие наклонности по наследству. Из рискованной, но жанрово выдержанной посттарантиновской веселухи вырастает серьезная проблематика, решенная в прямо противоположном Достоевскому ключе: раз в России государство типа преступное, так и никакого нравственного закона нет. Это станет особенно ясным, когда герои объявят себя «санитайзерами» и кокнут старушку с серпом-молотом на стене: коммунистических старушек Цекало, кажется, готов мочить сам в прямом эфире.

Способность этого человека запороть виртуозную шутку внезапной анафемой бракованной России (уже явленная в «Пищеблоке» и «Методе 2») наводит на крепнущее подозрение, что с переездом в США он сворачивает здесь бизнес и забивает гвозди в совсем было состоявшиеся проекты. Это единственное разумное объяснение крайне резким и аномальным вывертам в сюжетах производимых им картин.

Если догадка неверна — придется признать, что неизбежная при смене МЖ раздвоенность сознания губительна для художественных произведений. Все-таки кино про киллеров по определению внеморально. Как только авторы заводят песню, что государство у нас еще хуже — они автоматически переводят жанр в моральную плоскость и признают, что мочилово силиконовых дур — пустяки, дело житейское.

И даже очень нужное, учитывая их дурное влияние на незрелые умы.

Рыбья холера[51] «Надежда», 2020. Реж. Елена Хазанова

Это уже какое-то поветрие сезона: третий ненаш фильм под видом нашего. После проамериканских «Оптимистов» и проукраинского «Черного моря» вышла евросоюзовская «Надежда», и о ней, в отличие от первых двух, есть смысл говорить всерьез. Режиссер Хазанова с двенадцати лет в Женеве, там окончила школу, освоила режиссуру и поставила первые фильмы о женской доминанте в современном белом мире. Можно представить, сколько трудов и характера потребовало от иноязычной девочки из России укоренение в традиционно мужской профессии, чтобы понять, что фильм о мягкой, невозмутимой и ледяной профессиональной киллерше во многом автобиографичен. К тому же, внешнее сходство Хазановой с актрисой Исаковой очевидно любому непредвзятому глазу — немудрено, что та играет у нее уже вторую главную роль. В силу слабого знакомства с реалиями российская привязка событий довольно вторична — но в целом высказывание о женщине сверху кажется глубоко своевременным: тестовая волна либерального антихарассмента при всей убогости говорит о появлении у нас по-европейски накрученного поколения дам, о ментальности которых лучше узнавать из первых рук натуральной женевской россиянки. Тем более если она склонна решать проблемы нежеланного абьюза не телегами в обком, а ударом стропореза в тыкву.

Киллерша стала звездой минувшего десятилетия и обыденной уважаемой профессией в нынешнем. Она выросла из тинейджерских больших ботинок, у нее уже подросли до абитуриентских лет дочки (ну, не сыновья же!). От Никиты, Матильды, Шири, Черной Мамбы и Медноголовки Мокасиновой Змеи ремесло перешло к полуроте сухих отмороженок с изжитыми психотравмами. Получасовым рисованным комиксом о жизни О-Рен Ишии Тарантино когда-то задал архетип злой бабы будущего. Она всегда сирота, отомстившая убийцам родни до содрогания небес. В сексе предпочитает позу амазонки. Часто лежит под кроватью. Фетишизирует боевые клинки (жвачка, сигареты и релакс навзничь у нее уже от Матильды из «Леона»). Правда, Тарантино в шутку дал своим оябунам имена японского премьер-министра Танаки, основателя «Аум Синрикё» Мацумото и врача-изувера, праотца боевой вирусологии Ишии Сиро — но последователи уже так не шалили, серьезнее подходили к делу: объекты стали будничными злодеями из мира наркоты, банковских афер и оружейной торговли — лишь бы не жалко было. Достав у одного горсть бриллиантов из дымящегося пищевода, мама ответит на дочкин звонок: «Да, солнце. Как у тебя? Скоро буду».

Новая вестернизированная девичья аудитория готова радостно сверять себя с женщиной трудной судьбы и вслед за ней опекать слабохарактерного творческого мужа (у всех наемниц современности мужья либо галеристы, либо фотохудожники — Надеждин в рок-группе играет). На постере она по-джокондовски сложила на животе ручки с пистолетом — что греет попсово образованных амазонок отдельно.

Оказалось, адаптировать к нам европейский канон не так уж и сложно. Мужу она врет, что стюардесса частного чартера для богатеньких. Дочери-старшеклассницы везде одинаковы. Упырей, по которым пуля плачет, и здесь полно. Есть, конечно, фрагменты, изобличающие чужую ментальность. Как русская женщина в кино куховарит? Помешивает ложкой в кастрюле и на тарелки кладет. Европейская дама на кухне всегда с ножом — и каким! Клинок, саксан, пальцеруб — Надежда предпочитает именно такие. У нас не в заводе ужины со свечами, не сохраняют чеков, не говорят близким «Мне очень жаль». Зато диалогисты, приспосабливая ненаш контент к родной речи, напалмом жгут сердца людей: «— А что ты мне из Бангкока привезла? — Звездюлей тайских».

И лишь одна раздражающая особенность показывает, что фильм снят не для наших глаз: он весь полутемный и сумрачный. Кол Европе на голове теши, но она знает от Голливуда, что в России никогда не бывает лета и туда не проникает солнечный свет. Поэтому во всякой атлантической продукции о нас и жилища тусклые, и парки тусклые, и найт-клубы тусклые. Ночь и сумерки, снег и слякоть обязательны, флэшбеки — только из зимы в зиму. Так и бросается в глаза ориентация на евроТВ, где легко прокатит сюжет о русской мокрушнице, но не потерпят России с летом и солнцем. Там лучше знают, как у нас всё.

Финская журналистка из тех, кто лучше знает, писала: «В России избыток красивых, хорошо образованных, компетентных