Клеймо мажора - Любовь Попова

так некомфортно. Ощущение, что меня голой притащили к доске в классе и все в шоке рассматривают. А я пытаюсь прикрыть стратегические места. Глупо, я понимаю. Никто меня не осуждает в этом доме, никто не выгонит отсюда, но ощущение, что каждый мой жест оценивают, никак не проходит. Я все еще не могу поверить, что Данте настолько богат. То есть я знала, конечно, но не представляла масштаб. И удивляться этому и ходить с открытым ртом трогая все тут, кажется глупым. Хотя именно этого хочется.

Но мое внимание привлекает блондинка с ребенком на руках. Она стоит прямо по центру комнаты и с любопытством меня рассматривает. Как собственно и малыш. Боже, какой милый… У меня будет такой же? Хотя нет, у меня будет черноволосый с таким же носом как у Данте…

Подхожу ближе, делаю вид, что сейчас ущипну малыша за нос.

— Милый, какой. Твой?

— Сложно сказать, — улыбается она. – Я так давно слышу о тебе, а вижу впервые.

— А тебя зовут?

— Лера. А это Ромка. У тебя какой срок?

— Двадцать две недели. И уже боюсь рожать. Можно подержать?

— Конечно, у меня хоть руки отдохнут. Он с меня не слазит.

Она передает мне ребенка, а сама стряхивает руки. Я улыбаюсь малышу, а он улыбается и пачкает меня слюнями. Господи… У меня и так одежды нет.

— Ой, прости. А что это с Данте? Он как замороженный, — показывает она на Данте, который сидит на диване и смотрит в пространство.

— Не знаю. Слушай, у тебя не будет футболки?

— Будет. Думаю, даже как раз будет. Я пойду, уложу его, потом принесу тебе вещи, ладно?

— Ладно, – киваю, смотря ей в след, в потом сажусь рядом с Данте, чуть пихая его. Он приходит в себя.

Мы поднимаемся в его комнату. Большую, увешанную плакатами юности с огромным игровым компьютером. Думаю, он в свое время проводил тут очень много времени.

Лера приносит одежду, в которую я переодеваюсь после душа. Душа, где Данте предложил мне стать его женой. Не нашел же лучше места… А я не знаю. Хочется, чего – то красивого от Данте. Жеста, какого – то. Надо уже успокоиться и просто радоваться, но я не могу. Внутри словно мыльный пузырь, который никак не может лопнуть.

Утром встаю совсем разбитой. Ощущаю дурацкое чувство вины, что отказала Данте. Он ведь кольцо купил, идеальное, черт возьми, кольцо. А я, гордую включила, хочу непонятно чего.

Данте рядом нет, да и спал ли он рядом непонятно.

Хотя спать на таком матрасе одно удовольствие, спина буквально поет от счастья. Я поднимаюсь, разминаю шею, трогаю живот, словно проверяя на месте ли он.

Дергаюсь от стука в дверь.

Данте?

Резко опускаю голову вниз, стряхивая волосы, потом обратно.

— Входи.

В комнату заглядывает Лера.

— Привет, проснулась?

— А где Данте?

— Просил позвать тебя вниз.

— Блин, вниз, а мне даже надеть нечего.

— Поверь, это не важно. Да и сорочка на тебе отлично смотрится. Я ее ни разу не одевала, если что.

— Ладно, — осматриваю себя в зеркало. Да, лямки широкие, но хотелось бы халат. – А там никого нет? Ну, родителей.

— Не, сегодня все с утра пораньше уехали. Я только с малышом осталась. Но я в своей комнате.

— Ладно, — набираюсь смелости и выхожу из комнаты. Иду по коридору, прямо к лестнице, возле которой стоит Данте. И снова мое сердце делает уже привычный кувырок, как несколько лет назад, когда наши взгляды случайно встречались в общем потоке. Но самое главное не сам Данте, а то, во что он одет. В джинсы черного цвета и кристально белую рубашку. И готова поспорить на свой запломбированный зуб, что точно так же он выглядел на нашем первом свидании.

— С добрым утром.

— Добрым? Выглядишь, как будто не спал.

— Можно сказать и так.

Потом он протягивает мне вешалку с одеждой в чехле.

— Что там?

— Доставай и надевай.

— Если там свадебное платье…

— Люб…

— Ладно, — расстегиваю чехол. Боже… Мои глаза разве что на люб не лезут.

— Это не конечно не те самые, но что смог найти. Зеленая юбка клеш и белая блузка, верно.

— Верно, — сглатываю, поднимаю глаза. – Мне пойти переодеться?

— Ну, можешь помучить меня и сделать это прямо здесь. Дома никого кроме Леры.

Ну ладно… Пусть наслаждается. Оперившись на парапет лестницы, он внимательно следит за тем, как я надеваю сначала юбку, потом блузку, делая все так, что почти ни одного участка обнаженной кожи не видно.

— А изнасилование будет? Ну, раз мы первое свидание играем.

— Все изнасилования только после свадьбы по обоюдному согласию.

Широко улыбаюсь, застегиваю последнюю пуговицу на блузке и вкладываю ладонь в протянутую Данте руку. Мы спускаемся по лестнице. И чем дальше, тем шире становятся мои глаза. Весь холл, бывший вчера еще пустым, заполнился высокими, с человеческий рост фигурами из шоколада.

— Данте…

— Так мы туда и не доехали.

Я хожу мимо скульптур самых разных мультипликационных героев. И все они как настоящие, только из шоколада. В помещении стало резко холоднее, наверное, чтобы ничего не растаяло.

— Как ты это сделал? Это же нереально. За одну ночь!

— Нет, ничего нереального, если делаешь выбор, — тянет он меня к себе. – Я выбор сделал давно и всегда боялся, что найдешь кого получше.

— Лучше, да… Найти можно и получше, но я все равно буду любить тебя…

Он поднимает мою руку к себе и надевает на палец кольцо. То самое кольцо, которое я вчера отказалась принимать.

— Выйдешь за меня?

— Да,да, тысячу раз, да! — тянется Данте, чтобы поцеловать меня. – Слушай, а давай еще раз и снимем на камеру. Сразу окупим все твои затраты.

— Нет уж, шоколадный музей — это только наше с тобой. Это я не отдам никому, — дергает он меня к себе и жадно впивается в губы, ласкает язык, поглаживая тело. Я чувствую, как романтическая комедия довольно быстро превращается в эротическое кино. – А что ты там говорила насчет изнасилования?

— Шоколадные фигуры растают, плохо соображаю я, но знаю, что до свадьбы не дотяну, потому что должна на ней выглядеть идеально. - Лучше наверх.

Данте поднимает меня на руки,