Верь людям - Людмила Константиновна Татьяничева

— Снимай часы!

— Вы шутите, ребята, — добродушно сказал Володя. — Ну разве можно так при девушке?..

Но они не шутили. Надя видела, что двое грабителей бросились на Владимира. Она громко закричала:

— Трусы несчастные, сволочи, что вы делаете!

Потная ладонь зажала ей рот, чужие пальцы клещами сдавили челюсти.

Надя рванулась изо всех сил и побежала к бараку, окно которого одиноко светилось вдали. Она слышала за собой топот, ругань. Камень просвистел у самой головы. Один и другой… Надя бежала за помощью к светлому окну, к людям. Она не думала о себе. Там, на пустыре, остался товарищ, один против трех мерзавцев…

Когда Надя и вместе с ней ребята из соседнего общежития прибежали на темный пустырь, там никого уже не было. Они не сразу нашли Володю. Тот лежал лицом вниз. И Надя вначале даже не поняла, почему его светлые волосы казались теперь черными.

Что было потом, Надя плохо помнит. Да, несли Володю на руках через пустырь до общежития.

— Надо бы его в городскую больницу, — сказал один из парней. — Там есть чудесный хирург. Он никому не дает умереть.

Парень назвал имя, отчество и фамилию хирурга. И когда прибыла «скорая помощь», Надя обрадовалась, узнав, что Володю везут именно в городскую больницу.

…Дежурная сестра — дородная и медлительная — с сожалением смотрела на Надю сквозь круглые очки:

— Я же вам сказала, что больным займется дежурный врач. Ясно? Врачи у нас все хорошие. Очень тяжелое состояние? А у нас легких состояний не бывает… Петр Михайлович консультирует по понедельникам. Если возникнет необходимость, с ним обязательно посоветуются. Слышите?

А Надя слышала только одно: слова, оброненные молодым врачом из «скорой помощи» — «проломлен череп, большая потеря крови, возможен летальный исход», и совет товарища, который нес Володю с пустыря, — «есть у нас чудесный хирург. Он никому не дает умереть».

Стараясь быть спокойной, Надя попросила телефонный справочник.

— А куда вы собираетесь звонить? — настороженно блеснула очками сестра.

— В общежитие пострадавшего, чтобы не беспокоились.

Она лихорадочно перелистала страницы, набрала номер, и через минуту в телефонной трубке услышала негромкий, глуховатый голос.

— Доктор, родной! — торопливо заговорила Надя. — У меня друг умирает… Череп проломлен и большая потеря крови. Я говорю из городской больницы. Он здесь…

Дежурная сестра с негодованием смотрела на девушку. Но та, бросив трубку, порывисто обняла строгую женщину и, не выдержав, наконец заплакала:

— Он приедет. Он сказал, что сейчас же приедет…

Семнадцать дней и ночей юноша находился между жизнью и смертью.

За жизнь его боролись многие старые и молодые врачи, ласковые сестры и няни, комсомольцы предприятия, где работал Володя, — они предложили свою кровь, чтобы спасти товарища. И, конечно, Надя.

Она продолжала работать на стройке. Но после смены, приняв душ и кое-как перекусив в столовой, мчалась в больницу. Главный врач разрешил ей дежурить ночью около больного, и, наверное, в больничном корпусе не было более чуткой и внимательной сиделки, чем Надя. Никто не знал, когда она спит и отдыхает.

И вот, наконец, к юноше вернулось сознание. Первое, что он увидел, было загорелое лицо девушки и ее синие глаза. И первые слова, которые он произнес, были:

— Надя… Ласточка…

Это было утром, на восемнадцатые сутки его пребывания в больнице. В открытые окна летели пушинки с тополей. Небо за окнами было высоким и синим, где-то, погромыхивая, шел трамвай, рядом, на карнизе, ворковали голуби.

Много дней провел еще Володя в больнице. И каждый вечер к нему приезжала Надя. Лишь однажды не явилась в обычное время. Он ждал ее весь вечер, плохо спал ночью, едва дождался утра… А рано утром увидел: Надя бежала по длинному больничному двору. На ней было синее платье в белый горошек с большим воротником, в руках — целая охапка цветов.

— Как долго тебя не было! — встретил ее Володя. — Случилось что-нибудь?

— Прости, пожалуйста, — виновато говорила она. — Я не могла тебя предупредить. Вчера вся бригада решила остаться на вторую смену, чтобы скорее закончить монтаж оборудования. Бригадир не разрешал мне оставаться на работе, сказал, что без меня управятся. Только я не могла уйти. Прости, пожалуйста…

Притворно сердито он сказал:

— Имей в виду, когда я выпишусь из больницы, работать в две смены тебе не позволю.

— Вот и все, — закончила свой рассказ Надя. — Неделю назад Володю выписали из больницы. А вчера мы были в загсе. Он настоял. И чтобы ехать в Москву тоже… А я боюсь.

Надя прямо взглянула мне в глаза и пояснила:

— Нехорошо получилось. Ведь его мама обо всем узнала только теперь. Володя послал ей письмо и потом телеграмму: «Выезжаю с женой». Как она встретит? Какая она? Володя говорит, что хорошая, только немножко резкая и властная. А вдруг окажется, что она похожа на эту… Зинаиду Тихоновну?

…Поезд прибыл в столицу утром.

Едва он подкатил к платформам Казанского вокзала и остановился под мелкой сеткой дождя, Володя в окно вагона увидел родное лицо.

— Мама! Вот моя мама! — громко на весь вагон крикнул он. — Пойдем, Надюша.

И все пассажиры, которые обычно почему-то рвутся к выходу, расступились, чтобы дать Володе и Наде выйти первыми.

И все мы увидели, как высокая и статная женщина с гладко зачесанными серебристыми волосами устремилась им навстречу и крепко обняла загорелую девушку в синем платье с белым горошком.

* * *

…Вы хотите знать, где сейчас Володя и Надя? Здесь, в Челябинске. Работают на том же заводе. У них родилась дочь Аленка. Говорят, бабушка в ней души не чает.

А Зинаида Тихоновна все та же. На правах старой знакомой она иногда звонит мне по телефону. Недавно, вернувшись из Сочи, поделилась кучей сногсшибательных новостей. Большие воротники, оказывается уже не в моде. И удлиненная талия — тоже. И еще: чтобы не состариться раньше времени, каждая женщина должна непременно приобрести электромассажер…

ВЛАДИМИР БИРЮКОВ

Владимир Павлович Бирюков, член Союза советских писателей, родился 10 июля 1888 года в с. Першине Далматовского района Курганской области. С детского возраста собирал коллекции, и в 1910 году открыл в родном селе краеведческий музей, а в конце 1917 года перенес его в г. Шадринск. Директорствовал в этом музее по 21 сентября 1931 г. и за это время выпустил несколько книг. Самая значительная по объему «Природа и население Шадринского округа» (340 стр.).

С 30-х годов стал собирать материалы о писателях Урала, а затем о деятелях искусства на Урале с целью создать уральский филиал «Центрального архива