Сибирский Ледяной поход. Воспоминания - Сергей Арефьевич Щепихин

Калашникову нужно время для приведения в порядок всей этой банды, на плечах которой можем совершенно неожиданно появиться и мы под самыми стенами города — столицы Восточной Сибири.

Войцеховский и остальные присутствующие вполне согласились с поставленными генералом Сахаровым вопросами и данными на них ответами, а потому решено: невзирая на запрос из Иркутска, войскам завтра же продолжать движение согласно отданного оперативного приказа.

До Иркутска остается около 300 верст, или неделя пути, а потому следовать безостановочно на Иркутск, а к тому времени командованию будет ясна обстановка, а следовательно, и способы реагирования на нее соответственно.

Какой ответ дать в 6 часов чешскому и американскому представителям и давать ли вообще таковой ответ, или же дать откровенно понять, что мы этот ход вполне оценили.

Оба Сахарова и казаки высказались за молчание на запрос: пусть поймут, что нас на удочку поймать не так легко.

Однако начальники рабочих частей добровольцев (Вержбицкий, Смолин и другие) категорически высказались за составление и посылку в назначенный срок нашего ответа: среди рабочих многие имели свои семьи в Иркутске, а потому для них было невыгодно раздражать иркутскую власть, и кроме того, возможно, что нам удастся выторговать что-либо для населения, нам сочувствующего. Приступили к составлению ответа-условий нашего бескровного прохода через или мимо Иркутска.

Первый пункт был назван генералом Сахаровым: «Выдача адмирала Колчака».

Автор, которому, конечно, все сочувствовали и с которым в принципе все согласны, настаивает, чтобы этот пункт был поставлен первым.

Возражения: нельзя столь выпукло высказывать свои политические надежды, необходимо несколько завуалировать свои пожелания, а именно: этот пункт ни в коем случае не ставить во главу ответа-условий, чтобы не запугать сразу противника. А затем не все были согласны и с редакцией: адмирал в данный момент не подходит нам ни как вождь, ни как знамя, а потому дипломатичней указать на это в такой формуле: «Передать адмирала Колчака иностранным представителям для отправки его за границу в полной безопасности» и поставить это условие на третье место.

Во главу наших условий ставится — передача нам всего золотого запаса.

Вторым пунктом — освобождение из тюрем всех заключенных за сочувствие нам или за участие в различных выступлениях.

Пункт четвертый: Выдача нам из складов всего необходимого по наличному составу частей (одежды зимней и летней, сапог, продовольствия и фуража).

Пункт пятый: Снабжение нас боевыми припасами.

Шестой пункт: Свободный пропуск наших частей через город по строго указанному маршруту и в определенное время.

Пункт седьмой: При проходе через Иркутск наших частей позволить всем желающим из числа разоруженных войсковых частей за сопротивление последнему перевороту в городе присоединиться к нам безоружными, но снабженными всем необходимым для дальнейшего похода…

Восьмой пункт: Равно разрешить присоединиться к нам и тем из мирного населения, которые того пожелали бы, в частности, не чинить препятствий к присоединению к нам семейств наших добровольцев.

Пункт девятый: Предоставить подвижной состав для дальнейшей эвакуации наших больных и раненых.

Десятый пункт: Предоставить подвижной состав для наших семей (стариков, женщин и детей).

Пункт одиннадцатый: Во избежание эксцессов войска противника должны быть отведены на переход к северу от Иркутска на все время нашего прохода через город.

Пункт двенадцатый: Ответ должен быть дан не позже как через шесть часов, и все условия, в случае принятия их обеими сторонами, должны быть проведены в жизнь под наблюдением и ответственностью иностранных представителей.

Подпись под пунктами условий: генерал Войцеховский.

Передал текст правильно: начальник штаба генерал Щепихин.

При приеме на той стороне присутствовал, по всей видимости, один чешский представитель д[окто]р Благош… Никаких комментариев[207] с его стороны не было: меня даже, признаюсь, несколько удивила та покорность судьбе, с которой наши пункты были выслушаны. Закралось даже сомнение, присутствовал ли до конца моей передачи на другом конце провода д[окто]р Благош.

Как только я продиктовал третий пункт о передаче адмирала союзникам, присутствовавший при передаче чешский офицер, майор Мейстрик, немедленно высказал свое мнение: «Теперь дальше передавать напрасно, большевики ни за что не позволят Иркутску передать вам адмирала… Ни за что…»

Я был с ним совершенно согласен и на собрании высказался один против этого пункта: следовало, если вообще верили в полезность подобных переговоров, выставить лишь чисто практические и относящиеся к нашему проходу пункты, не касаясь вопросов политики общего характера и, конечно, золотого запаса. Подобные вещи добываются не путем переговоров, а силой оружия. Без боевого спора столь существенные уступки не делаются.

Ответа мы не получим, и наши пункты лишь открывают карты нашему противнику, который немедленно примет все меры, чтобы обезвредить наши аппетиты. Единственный выход для нас почетный — движение быстрое и атака Иркутска. На этом сошлись почти все присутствующие на совещании.

Движение было организовано по-прежнему двумя колоннами, причем по тракту теперь должна была двигаться колонна генерала Сахарова, а части 2-й армии генерала Вержбицкого направлены по дорогам в одном переходе севернее тракта. Войска выступали 1 февраля, а мы, штаб генерала Войцеховского, лишь на следующий день: надо было из простой деликатности все же дождаться назначенного для ответа срока…

Весь следующий день мы посвятили выяснению положения на станции и в местечке Черемхово.

Здесь, как и во всех более-менее крупных пунктах Восточной Сибири, произошел «бескровный» переворот в пользу большевиков. Однако, судя по донесениям с места, рабочий комитет вел себя до прихода советских войск весьма сдержанно и к иркутской власти, равно как и к иркутским войскам, относился с нескрываемым недоверием.

На наш запрос, как отнесется комитет Черемхова к нашему проходу, был дан вполне определенный ответ, что комитет отдает распоряжение всем партизанским отрядам, так или иначе с ним связанным, а также и всем рабочим командам по охране общественного порядка и спокойствия в местечке и на самих копях, чтобы они на дни нашего прохода совершенно вышли, удалились из полосы нашего движения. От нас требовалось лишь при расквартировании не занимать рабочего поселка, а лишь мещанские квартиры в самом городке и привокзальном поселке.

Так, казалось, совершенно бескровно налаживалось наше дальнейшее продвижение к Иркутску.

Воспользовавшись длительным пребыванием в Зиме, я навел самые тщательные справки об участи эшелона, в котором следовала моя жена. По всем данным выходило, что этот эшелон «для