Дживс и Вустер - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Он снова вздрогнул. Я видел, что дотрагиваюсь до обнаженного нерва.

– Ей я ничего не сделал, не в том беда, беда в том, что я сделал Стефани Бинг.

– Стиффи?

– Да.

– А что ты сделал Стиффи?

Весь вид его выразил смущение.

– Я… э… Понимаешь, я… Поверь, теперь я сознаю, как сильно ошибался, но тогда мне показалось, что это очень удачная мысль… Видишь ли, дело в том…

– Перестань мямлить.

Он сделал усилие и взял себя в руки.

– Так вот, Берти, надеюсь, ты помнишь, о чем мы говорили с тобой перед ужином… Ну, о том, что она, возможно, носит блокнот с собой… Я предположил, если ты помнишь, что он может быть у нее за чулком… И я хотел, если ты напряжешь память, попытаться…

Я похолодел – до меня дошло.

– Неужели ты?..

– Да.

– Когда?

Его лицо снова выразило нестерпимую боль.

– Перед самым ужином. Помнишь, мы услышали, как она поет народные песни в гостиной? Я спустился туда, она сидела за фортепьяно, совершенно одна… Так мне, во всяком случае, показалось, что она одна… И вдруг меня озарило: вот отличная возможность осуществить… Откуда мне было знать, что Мадлен тоже там, хоть ее и не видно. Она была за ширмами в углу, хотела взять еще несколько народных песен с полки, где у них лежат ноты… и… ну, словом, в ту самую минуту, когда я… короче, в тот самый… миг… Ну, как бы это выразить?.. Когда я, так сказать, приступил к делу, она появилась из-за ширм… и… Ну, ты, конечно, понимаешь… все это случилось так быстро после того, как я в конюшенном дворе вынимал у этой девицы мошку из глаза, что обратить все в шутку было не так-то просто. Мне, во всяком случае, не удалось. Вот и вся история. Берти, ты умеешь связывать простыни?

Столь резкий переход с одной темы на другую ошарашил меня.

– Связывать простыни?

– Я все обдумал под кроватью, пока вы со Сподом беседовали, и пришел к заключению, что выход один: мы должны снять простыни с твоей постели, скрутить и связать их, ты спустишь меня на них из окна. Я читал о таком способе в романах и, помнится, видел в кино.

Как только выберусь из дома, возьму твой автомобиль и в Лондон. Что потом, я еще не решил. Может быть, уеду в Калифорнию.

– В Калифорнию?!

– До нее семь тысяч миль. Спод вряд ли кинется за мной в Калифорнию.

Я похолодел от ужаса.

– Ты что же, хочешь бежать?

– Конечно, я хочу бежать. Не теряя ни минуты. Ты разве не слышал, что говорил Спод?

– Но ведь ты его не боишься.

– Еще как боюсь.

– Но ты же сам говорил, что это просто здоровенная туша, пока он повернется, тебя и след простыл.

– Помню, говорил. Но тогда я думал, что он за тобой охотится. Взгляды меняются.

– Послушай, Гасси, возьми себя в руки. Ты не имеешь права бросить все и убежать.

– А что мне еще остается?

– Как что? Непременно помириться с Мадлен. Пока что ты для этого палец о палец не стукнул.

– Стукнул, и еще как. За ужином, когда подали рыбу. Никакого толку. Облила меня ледяным взглядом и принялась катать хлебные шарики.

Я стал лихорадочно соображать. Выход есть, я в этом уверен, надо только его найти, и через минуту меня осенило.

– Знаешь, что ты должен сделать? Раздобыть этот злосчастный блокнот. Если ты его отыщешь и дашь прочесть Мадлен, его содержание убедит ее, что она заблуждалась относительно мотивов твоего поведения со Стиффи, и увидит, что они чисты, как слеза ребенка. Она поймет, что твои поступки… как это там, сейчас вспомню… вот: твоим советником было отчаяние. Она поймет и простит.

Слабый проблеск надежды вроде бы промелькнул на его искаженном лице.

– Да, может быть, – подтвердил он. – Неплохая мысль, Берти. Кажется, ты прав.

– Успех обеспечен. Tout comprendre, c’est tout pardonner[985] – в этом вся суть.

Надежда на его лице погасла.

– Только как раздобыть блокнот? Где он?

– У нее с собой его не было?

– По-моему, нет. Хотя при сложившихся обстоятельствах мое обследование было, как ты понимаешь, весьма поверхностным.

– Тогда он, наверное, в ее комнате.

– Час от часу не легче. Не могу же я обыскивать комнату молодой девушки.

– Почему не можешь? Когда ты появился, я читал вот эту книгу. Конечно, случайное совпадение – я говорю «случайное», но, может быть, в нем нет ничего случайного, – там как раз была именно такая сцена. Гасси, иди прямо сейчас. Она наверняка просидит в гостиной часа полтора-два.

– Между прочим, она ушла в деревню. Священник рассказывает местным прихожанкам в рабочем клубе о Святой земле и показывает цветные слайды, а она сопровождает его рассказ игрой на пианино. Но все равно… Нет, Берти, не могу. Может быть, так и надо сделать… я и сам понимаю, что надо, но духу не хватает. Вдруг забредет Спод и увидит там меня.

– Что Споду делать в комнате молодой девушки?

– Мало ли какая глупость взбредет ему в голову. От него чего угодно жди. По-моему, он всюду так и рыщет, так и рыщет. Нет. Сердце мое разбито, будущее покрыто мраком, и ничего исправить нельзя, остается смириться с судьбой и начать связывать простыни. Давай, Берти, приступим.

– Никаких простыней я тебе связывать не позволю.

– Черт возьми, ведь речь идет о моей жизни.

– Плевал я. Не желаю быть соучастником в этом